Диагностический Департамент
2.1. Общая этнополитическая ситуация.

Для прагматического крыла российского Центра подогревание этнического фактора в стране выполняет инструментальную функцию: оно позволяет предотвратить социальный взрыв путем переключения недовольства низов с правящей олигархии на более легкодоступный объект - на  нацменьшинства. В то время как все формы демократического национализма подавляются или вытесняются на периферию политического пространства как представляющие угрозу для элиты и ее интересов на Западе, Центр не мешает, а порой и способствует деятельности организаций «этнократического толка» . Взаимопонимание с этнократами позволяет Центру рассчитывать на голоса части социальных низов, которую периодически натравливают на этнические меньшинства. Власти также широко поддерживают попытки реставрации казачества в качестве военизированной гвардии, что заставляет вспомнить о его использовании в предреволюционный период для подавления все тех же национальных меньшинств .
В СССР представительство национальных меньшинств во власти было заложено в институциональной структуре «коллективного руководства»: представителям основных этнических групп и стратегически важных субъектов Федерации были гарантированы места в Центральном комитете и Политбюро Коммунистической партии , и это не были чисто формальные должности. Демонтаж системы коллективного руководства и переход к президентской системе «плебисцитарного» типа (при лишении парламента реальной возможности осуществлять свои функции и последующем сокращении самих этих функций) означали для национальных меньшинств отмену гарантированного представительства их интересов, существовавшего пусть и не на демократической основе, и установление «тирании большинства». Последние рудименты институционализированного представительства малых народов в федеральной исполнительной власти были ликвидированы в декабре 1993 года указом Президента Ельцина: было отменено положение, согласно которому главы правительств республик - субъектов Российской Федерации по должности входили в состав федерального правительства . Что же касается выборного представительства, то, поскольку в рамках ельцинской Конституции представительство тех или иных сил в парламенте в обычных условиях не влияет на состав исполнительной власти, для национальных и религиозных меньшинств борьба за места в Думе не имеет смысла с этой точки зрения. Она целесообразна лишь как способ проникновения в «партию власти», однако для этого не обязательно избираться в Думу. Да и само правительство в этой системе выполняет почти исключительно менеджерские функции, поскольку основная политическая власть сосредоточена в президентской администрации. Сложившаяся асимметрия между численностью и степенью участия кавказцев в правящем слое Центра чревата риском, поскольку способствует их радикализации и применению недемократических средств в отстаивании своих интересов.
Формула «православие, самодержавие, народность», пройдя через советский период, сегодня модифицируется в идеологию русскости. Классическая ксенофобия с меняющимися вариациями национализма, с традициями антизападничества, антиамериканизма, антисемитизма, в связи с терактами дает раст кавказо- исламофобии, несмотря на то, что в реальности террористы демонстрируют своеобразный интернационализм. С другой стороны, хотя только часть институциализированного русского этноса (силовые структуры) принимает участие в борьбе против преступников, это преподносится как преследование государством этнического меньшинства, что еще больше усиливает ненависть и отчуждение кавказцев и русских.
Глобализация России, к сожалению, оказывается  идеальной перспективой, нежели реальностью. Этничность усиливает идентификационные поля российской личности, а национальный вопрос - субъект политической деятельности, хотя социальная ответственность транснациональных корпораций, наднациональных бюрократических организаций на порядок ниже ответственности национальных (республиканских) парламентов и правительств .
Осуществление этноакцентирующей тактики упрощается благодаря вертикальной социально-экономической дифференциации на низовом уровне, поскольку реакция русского населения и кавказцев на кризисные проявления заметно различается. Крайняя степень атомизации и поляризации среди русских, особенно в крупных городах, разрушение семейных и социальных связей под воздействием имущественного неравенства явно контрастируют с устойчивостью кавказских сообществ. Представители кавказских народов демонстрируют способность смягчать последствия социально-экономической дифференциации в своих рядах, сохраняя систему взаимопомощи и своего рода негосударственной социальной защиты. Это неизбежно вызывает подозрения у определенной части русского большинства, которое, несмотря на кажущиеся преимущества этого своего статуса, не проявляет такой же способности к самоорганизации для защиты своих коллективных интересов. И при каждом обострении ситуации в стране Центр дает себе возможность играть на этом недоверии в своих интересах.
Этнокультурные и политические различия в России, судя по всему, не перекрывают, а усиливают друг друга. Кавказцы, в придачу к своему изначальному статусу этнокультурного меньшинства, также оказываются в составе перманентного политического меньшинства. Среди ведущих политических сил на сегодняшний день отсутствует такая, которая была бы не чисто западнической, а последовательно интернационалистской - в широком, именно «западном» смысле этого слова. Не менее важно и то, что лоббировать региональные интересы (это основная функция депутатов с периферии в российском парламенте) куда проще, будучи членом проправительственной фракции. Отсюда - искаженная система мотиваций, в соответствии с которой кандидаты из тех регионов, где население против «партии власти», вынуждены стремиться попасть именно в ее избирательные списки, либо в состав соответствующих фракций и групп после избрания в Думу.
Ситуации, когда инакость любого рода интерпретируется в терминах этничности, она всегда приводит к межнациональным конфликтам . Россия не является уникальной страной с точки зрения национального многообразия. Другое дело, что здесь существует своя особенность, связанная с приданием чрезмерной значимости этническому фактору, тем более на СК. А это означает, что население республик вынуждено жить в узком и напряженном социальном поле, растрачивая большую часть сил и времени на примирение различных и, прежде всего, национальных интересов этнических групп. Данный факт находит свое отражение и в росте так называемого охранительного национализма, выражающегося в распространении среди традиционно проживающих этнических групп чувства тревоги по отношению к группам «переселенческим» (в первую очередь иноэтничным). В частности, подобная реакция «традиционного населения» выражается в опасении быть вытесненными из привычного для них жизненного пространства «представителями экономически организованных сообществ, плотно заполнивших ряд жизненно важных экономических ниш и вытесняющих коренное население на обочину жизни» .
Например, тенденция к протестному голосованию в республиках СК прослеживается даже в тех случаях, когда результаты выборов, по мнению широкого круга экспертов, были сфальсифицированы . Подчас неправдоподобно высокий процент голосов, поданных за кандидатов «партии власти» в наиболее «непослушных» регионах, служит не последним поводом для предположений о том, что запредельные цифры отражают реальный уровень поддержки федеральных властей с точностью до наоборот (Ингушетия, акция «я не голосовал»). В политической деятельности управленческая культура оказалась восприимчива к номенклатурному опыту КПСС, т.е. воссоздано так называемое марионеточное положение меньшинства по отношению к большинству .
Отказ от опоры на этноклановые группировки и иные патронажно-клиентские группы, с точки зрения Кремля, создал бы серьезные риски дестабилизации ситуации. (О том, что логика рассуждений федеральных властей именно такова, убедительно свидетельствует практика ). Ставшая привычкой опора на формально лояльные кавказские кланы и клиентско-патронажные группы не удерживает ситуацию от ее постепенного сползания в хаос. Политика горячей дружбы с господствующими северокавказскими элитами в интересах иллюзорной стабильности  не решает кавказских проблем и, по сути, превращает СК в территорию замороженных и потенциальных конфликтов. Эта политика приводит также к эрозии доверия Центру со стороны жителей СК, значительная часть которых не связаны «железно» с кланами и ожидают от российского правящего класса меньшей архаичности в поведении, нежели от близких к ним этнократических кланов.

«Международный центр «ФАЛКОГРУП»
Автономная некоммерческая организация исследований и социальной дипломатии
ТЕРРИТОРИЯ ГЛОБАЛИЗАЦИИ, ДЕМОКРАТИЗАЦИИ, ИНТЕЛЛЕКТУАЛИЗАЦИИ
My Great Web page
2009-2018  © FALCOGROUP