Диагностический Департамент
2.3. Конфликт «право наций на самоопределение» и «сохранение   территориальной целостности государства».

С распадом СССР и образованием РФ начался активный поиск новых форм самоидентификации, федерализма, сосуществования и взаимодействия этносов. Это позволило российским законоведам констатировать: «В течение длительного времени национально-культурная автономия представлялась в советской литературе всего лишь как теория, отвлекающая трудящихся от реальной классовой борьбы за свои классовые интересы. Однако постепенно сложилось понимание, что национально-культурная автономия направлена на защиту, сохранение и развитие культуры народов и является одной из форм их самоопределения» . В контексте этнических конфликтов на СК  наиболее сложной для оценки является концепции «право наций на самоопределение» и «сохранение территориальной целостности государства», которые преимущественно находятся в сфере политической теории и права.
14 декабря 1960 года Генеральная Ассамблея ООН приняла Декларацию о предоставлении независимости колониальным странам и народам, в которой, «признавая горячее стремление всех зависимых народов к свободе и решающую роль этих народов в достижении своей независимости» и «исходя из убеждения, что все народы имеют неотъемлемое право на полную свободу, осуществление своего суверенитета и целостность их национальной территории», торжественно провозгласила: «Все народы имеют право на самоопределение; в силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус и осуществляют свое экономическое, социальное и культурное развитие» (ст. 1) . В Декларации отмечается, что «любые военные действия или репрессивные меры, направленные против зависимых народов, должны быть прекращены с тем, чтобы предоставить им возможность осуществить в условиях мира и свободы свое право на полную независимость» .
Вместе с тем составители пакта отдают себе отчет в том, что  народ - понятие неоднозначное, во многих случаях в нем без труда обнаруживаются «большинство» и «меньшинство», выделяемые по самым разным  основаниям. Учитывая реалии жизни, пакт  предусматривает: «В тех странах, где существуют этнические,  религиозные и языковые меньшинства, лицам,  принадлежащим к таким меньшинствам, не может быть отказано в праве с другими членами той же группы пользоваться своей культурой, исповедовать свою религию и  исполнять ее обряды, а также пользоваться родным  языком» (ст. 27) . Таковы самые общие установки, известные с 60-х гг. Хотя они и создают общую основу для  разрешения национальных проблем, возникающих в разных странах и регионах мира, применять их в частных случаях не так просто. В последующие годы мало что изменилось в этом отношении.
Таким образом, в современном международном праве официально зафиксировано право народов на самоопределение. Это право подтверждают как юридически обязывающие документы (Устав ООН, Международные пакты об экономических, социальных и культурных правах и о гражданских и политических правах, Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, Африканская Хартия прав человека и прав народов), так и рекомендательные источники (декларации Генеральной Ассамблеи ООН, Алжирская, Азиатско-Тихоокеанская и Тунисская декларации международных конференций). Вместе с тем, формально право на самоопределение противоречит принципу территориальной целостности.
Принцип территориальной целостности также является одним из основных принципов международного права и как право на самоопределение, он зафиксирован в десятках международных правовых документах. Принятая в 1970 г. «Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества в соответствии с Уставом ООН» говорит о недопустимости нарушения территориальной  целостности и политического единства государств. Однако не всех и не всяких, а лишь «соблюдающих в своих действиях принцип равноправия и самоопределения народов». Этот же документ утверждает, что «каждое государство обязано воздерживаться от каких-либо насильственных действий, лишающих народы... их права на самоопределение, свободу и независимость» и что «в своих мерах против таких насильственных действий... эти народы в порядке осуществления своего права на самоопределение вправе добиваться  поддержки и получать ее» .
Тем не менее, наиболее обстоятельные исследования так называемой коллизии между правом на самоопределение и принципом территориальной целостности государства, а также соотношения самоопределения и прав меньшинств не привели к каким-либо серьезным переоценкам в последнее десятилетие. Автор одной из самых последних работ по проблеме самоопределения и национальных меньшинств, признавая разные смыслы и интерпретации, которые вкладываются в данное понятие в странах Запада, бывшего советского блока и в странах так называемого третьего мира, все же делает следующий итоговый вывод: «Насколько самоопределение представляет собою законное право до сих пор точно не установлено, поскольку содержание термина «народ» никогда не было точно определено и поскольку сама международная практика в отношении самоопределения является во многом непоследовательной. Хотя деколонизация была всеобще признана в качестве составляющей части законного самоопределения, правовой статус других аспектов самоопределения остается неясным. Теория, что самоопределение влечет за собой представительное правление, широко признается западными государствами и большинством стран бывшего советского блока. Однако такое понимание самоопределения не принимается в качестве элемента международного права многими государствами третьего мира. Еще более неясным является статус этнического самоопределения. Хотя многие этнические группы в мире считают его для себя законным правом, этого не признает большинство государств. Этническое самоопределение не вписывается в систему международного права... Примат государства в международном праве означает, что все население государства рассматривается как основной атрибут этого государства. Традиционный примат государства в международном праве находится поэтому в фундаментальном противоречии с требованиями выступающих за самоопределение этнических групп, потому что, по сути, такие группы стремятся подчинить позицию государства позиции группы» .
Известный правовед Г.Б. Старушенко, семь лет представлявший СССР в Комитете ООН по ликвидации расовой дискриминации, отмечал в  своих работах, что органам ООН так и не удалось  выработать единого определения понятия «народ».  Абсолютное большинство членов пришло тем не менее к общему мнению по вопросу о субъекте права на самоопределение. В изложении Г. Б. Старушенко, под ним понимаются «нации и народности, а также  народы, состоящие из нескольких наций, народностей или национальных групп, имеющих общую территорию, одну или несколько других общностей (историческую, культурную, языковую, религиозную и т. п.) и  объединенные общностью цели, которой они хотят достичь посредством самоопределения» . Большинство членов ООН согласилось также, что, во-первых, право на самоопределение является всеобщим, во-вторых, слово «народы» означает население во всех странах и территориях вне зависимости от того, являются ли они независимыми, подопечными или  несамоуправляющимися, и, в-третьих, это слово следует понимать в самом общем смысле и ни в каком точном определении нет необходимости, так как вопросы, связанные в самоопределением, решаются конкретно в каждом отдельном случае.
Новый всплеск интереса к доктринам возник в связи с радикальным переустройством посткоммунистического мира и, прежде всего в связи с распадом таких государств, как СССР, Югославия и Чехословакия. Эти два принципа, по сути, являются основными юридическими мерами, которыми при первой же возможности оперируют как сепарационные (Чечня, Южная Осетия, Абхазия, Нагорный Карабах, Приднестровье), так и государствосохраняющие силы (Российская Федерация, Грузия, Азербайджан, Молдова).
С первыми признаками возможности распада СССР (с 1985 г.) активно заработала мировая мысль о разработки стратегий по стимулированию развития полиэтнических и поликультурных обществ . Эта задача стала назваться одной из главных в документах ООН, ЮНЕСКО и Совета Европы. В докладах международной комиссии ЮНЕСКО о глобальных стратегиях развития общества  подчеркивалось, что «человек должен осознать свои корни и тем самым определить свое место». Позже стали появляться самые разнообразные работы о необходимости и самоопределении народов. Мир стал называть распад СССР как «деколонизация порабощенных народов» . Чуть позже эту практику не избежала и Российская Федерация .
Риторика самоопределения была и остается основным эмоциональным и правовым аргументом процессов дезинтеграции и всех насильственных конфликтов на постсоветском пространстве . Посткоммунистическая инженерия, особенно со стороны победителя  (либерального Запада), с энтузиазмом обратилась к теме самоопределения. Многие специалисты, прежде всего бывшие советологи, призвали к пересмотру и модернизации принципа самоопределения в контексте новой геополитической ситуации. Причем в силу явной идеологической заангажированности борцов против последней империи (имеется в виду СССР) и «мини-империи» (имеется в виду Россия) коррекция и пересмотр пошли не в сторону снятия прошлых фундаментальных противоречий в доктрине, а в сторону их еще большей легитимации .
Отдельные представители демократического крыла российской власти настаивали на немедленном включении положения о национальных автономиях в Конституцию России. Так, в 1992 г. появился проект Конституции РФ, подготовленный под руководством С. Алексеева и А. Собчака, в котором предполагалась такое федеративное устройство, где наряду с республиками существовали и губернии. Авторы предлагали образовывать этнические автономии для сохранения и развития этнической самобытности и культуры малочисленных народов на основе выраженной ими воли организовывать автономное сообщество с фиксированным персональным составом на традиционно занимаемой ими территории . Границы территорий и этносов в России никогда не совпадали.
Хотя понятие национальные автономии так и не было включено в Конституцию РФ 1993 г., тем не менее, о реализации сегрегации заговорило высшее руководство страны. На тот момент идеи при всей своей привлекательности и явной востребованности обществом еще не обрели конкретики. В 1994 г. в своем послании Федеральному собранию РФ президент России Б.Н. Ельцин, в частности, сказал: «Самоорганизация этнических общностей, не имеющих своих национально-территориальных образований на территории Российской Федерации или проживающих за пределами таких образований, возможна в различных формах национально-культурной автономии» . Тем самым Б.Н. Ельцин катализировал и без того острую национальную проблему.
В этот период в Министерстве РФ по делам национальностей и религиозной политике началась работа над законом «О национально-культурной автономии». Затем в начале 1995 г. законопроект был передан в Комитет ГД по делам национальностей, в котором группа экспертов предложила иной концептуальный подход, выразившийся не только в смене его названия («Национально-культурное объединение граждан»), но и содержательной части. Предлагался отказ от попыток выделения группового субъекта национального права, что в условиях отсутствия четких дефиниций таких ключевых понятий, как «народ», «национальная группа», «этническая группа», «национальное меньшинство», выглядело вполне логичным.
В 1995 г. президент в своем ежегодном Послании опять затронул данную проблему и высказался по ней более содержательно: «Культурные, религиозные, деловые и другие интересы вызывают естественное стремление людей одной национальности, живущих в разных частях государства, к совместной деятельности. Государству необходимо обеспечить благоприятные условия для такого рода связей (прежде всего в форме национально-культурных объединений), в том числе в сфере использования родного языка, отправления обрядов, в области информации. Создание национально-культурных объединений обеспечит разнообразие форм самоуправления народов». Здесь уже отмечались принципиально новые моменты. Президент больше склонялся к поддержке термина «национально-культурное объединение» . Тем не менее, вне зависимости от терминологической сути, фактически провозглашалась одна из форм нового российского федерализма и определялась сфера  деятельности.
В конечном итоге выбор был все-таки остановлен на национально-культурной автономии. В мае 1996 г. федеральный закон «О национально-культурной автономии» был принят Государственной думой, а месяцем спустя подписан президентом России Б.Н. Ельциным. «Национально-культурная автономия в Российской Федерации, - говорилось в нем, - это форма национально-культурного самоопределения, представляющая собой объединение граждан Российской Федерации, относящих себя к определенной этнической общности, находящейся в ситуации национального меньшинства на соответствующей территории, на основе их добровольной самоорганизации в целях самостоятельного решения вопросов сохранения самобытности, развития языка, образования, национальной культуры» .
Закон определял основные принципы - свободное волеизъявление граждан, самоорганизация и самоуправление, многообразие форм внутренней организации, сочетание общественной инициативы с государственной поддержкой, уважение языка, культуры, традиций, обычаев граждан различных этнических общностей, законность. Среди прав необходимо упомянуть самые важные. Прежде всего автономии наделялись правом свободного общения со своими зарубежными соотечественниками. Национально-культурные автономии наделялись правом устанавливать и поддерживать без какой-либо дискриминации гуманитарные контакты с гражданами, общественными организациями иностранных государств. Вместе с тем в законе подчеркивалось, что право на национально-культурную автономию не является правом на национально-территориальное самоопределение. Осуществление права на национально-культурную автономию не должно наносить ущерб интересам других этнических общностей.
Республики обрели реальную свободу выбора по сравнению с советским периодом, в силу чего региональный национализм стал еще сильнее укрепляться. Национальные элиты стремительно стали укреплять свои позиции в экономической, общественной и политической жизни, что зачастую делалось с упором на национализм титульной нации в противовес интернационализму самого федерального центра .
Ситуация стала меняться к концу 90-х годов и в начале 2000-х, когда своей политикой новый президент страны В.В. Путин стал содействовать укреплению основ российского федерализма в противовес региональному национализму. Таким образом, институт национально-культурных автономий не только стал реальностью современной российской жизни. В результате его реализации многие малые народы и нацменьшинства на территории РФ обрели дополнительные возможности по сохранению своего языка, культуры, искусства и традиций. С другой стороны - «демократическая» национальная практика показала способы быстрого развития национализма и  эскалации межнациональных противоречий.
По поводу всего вышесказанного абсолютно точно заметил в своем программном документе бывший генеральный секретарь ООН Бутрос Бутрос-Гали: «Мир не может позволить себе роскоши, чтобы каждая культурно отличительная группа имела свое собственное государство и это в принципе неосуществимо» .

«Международный центр «ФАЛКОГРУП»
Автономная некоммерческая организация исследований и социальной дипломатии
ТЕРРИТОРИЯ ГЛОБАЛИЗАЦИИ, ДЕМОКРАТИЗАЦИИ, ИНТЕЛЛЕКТУАЛИЗАЦИИ
My Great Web page
2009-2018  © FALCOGROUP