Диагностический Департамент
4.1. Исламизация СК.

В основе крайне успешной государственной деятельности пророка Мухаммеда лежала пропаганда нового вероучения, которая была связана практически со всеми фунциями настоящего государство. И такое исламское государство изначально строилось на фундаментальной идеологической платформе.
Признавая значение этнокультурных и иных различий среди российских мусульман, следует учитывать и тот контекст, в котором идея всероссийской мусульманской общины обретает безусловную реальность. Зачастую ислам рассматривается в качестве интегральной духовной составляющей этнических культур и местных народов. Более того, он объявляется фактором, способным объединить разрозненные нации и народности в единое целое, ибо ислам всегда стоит над нациями и государственными образованиями и идеологией . Но, на самом деле в жизни происходит совершенно по-другому, так как вмешиваются многие другие факторы, в первую очередь, экономические и «политическая целесообразность», принуждающие отойти от решения проблем, используя исламский фактор и мусульманскую идентичность народов региона.
На СК ислам всегда выполнял социально-мобилизующую роль, особенно в переломные исторические периоды. Среди них можно выделить национально-освободительное движение под руководством имама Мансура (1785-1791 гг.) , имама Шамиля (1834-1959 гг.) , восстания и абречество (1866-1916 гг.) , революцию и гражданскую войну в России (1917-1920 гг.) , депортацию отдельных северокавказских народов (1944-1957 гг.) , мероприятие по «восстановлению конституционного порядка» (1994-1996 гг.)  и, наконец,  «антитеррористическую кампанию» (октябрь 1999 - по сегодняшний момент) .
В истории кавказских народов религия неоднократно становилась знаменем как национального, так и социального протеста. В период Кавказской войны XIX в. национально-освободительное движение проходило под лозунгами создания на Кавказе мусульманского государства - имамата. Идеологией движения явился мюридизм  - северокавказская вариация суфийского ордена Накшбандийя , привезённого в регион проповедниками из Средней Азии и Ирана в начале XIX в. В то же время шейх Кунта-хаджи Кишиев, распространивший в Чечне суфийский орден Кадирийя (из Передней Азии), выступал за мирное разрешение проблем с метрополией .
В годы Гражданской войны представители обоих тарикатов (орденов) выступили против советской власти (восстания под руководством Узун-хаджи Салтинского и имама Н. Гоцинского). В годы советской власти, даже понеся крупные потери (в конце 20-х - 30-х гг. практически все муллы были арестованы, многие из них расстреляны, были закрыты все мечети), суфийские тарикаты продолжали свою деятельность. Многие находящиеся на партийной и государственной работе чиновники продолжали тайно исполнять религиозные обряды . В период чеченского кризиса представители одного и того же тариката могли оказаться по разные стороны баррикад. В частности, представители тариката Кадирийя встали на сторону Дж. Дудаева. Часть из них также поддержали ваххабитское направление в чеченском кризисе .
Всплески исламизации на СК исторически совпадали с крупнейшими войнами и восстаниями против российского господства . Все эти конфликты начинались как борьба за территорию и ресурсы, а мобилизующим началом на низовом уровне служили вначале  этнокультурные, затем и религиозные факторы. Распространение ислама, а порой и его насаждение военно-политическими лидерами (от шейха Мансура до Джохара Дудаева), следовало за этнической мобилизацией, а не наоборот. В этом контексте экспансия ислама (и заимствование его «чистых» форм у арабского мира) служила, прежде всего, осуществлению мирских целей, не намного отличаясь от всплесков религиозности в большинстве других воюющих государств . Вместе с тем в ходе затяжных конфликтов (а к ним относятся все крупнейшие силовые акции Центра на СК) процесс исламизации приобретал собственную внутреннюю логику и динамику, причем различия между «традиционными» и «заимствованными» формами отходили на второй план. В частности, сепаратистское правительство Дж. Дудаева в Чечне возникло на чисто светской основе социокультурного и политического протеста, прежде всего антиноменклатурной и уже затем антимосковской направленности; оно эволюционировало в сторону «исламизма» лишь по мере усиления военного давления со стороны федерального центра.
Небезосновательно и мнение о том, что вторжение федеральных сил в Чечню в декабре 1994 года послужило главным толчком к нынешнему этапу исламизации СК , а затем и к распространению исламского радикализма и появлению в регионе воинственно настроенных эмиссаров из арабских стран . Постановка этого вопроса позволяет лучше понять нынешнюю динамику и перспективы развития северокавказского ислама. К примеру, невозможно с уверенностью говорить о том, насколько глубоко пустил корни нынешний процесс «реисламизации» региона и в каком направлении могли бы развиваться события, если бы федеральный центр отказался от своей грубой силовой политики на СК.
Глубокие различия в степени и особенностях исламизации, ситуативность и неустойчивость ее конкретных проявлений во многом определяют собой характер взаимоотношений между группами российских мусульман и перспективы обретения ими субъектности в качестве социальной и политической силы. В этом смысле любой исследователь российского ислама, интересующийся не только краткосрочными перспективами, имеет дело с динамическим объектом, подверженным воздействию более широкого контекста. Ключевым вопросом здесь является степень самоотождествления кавказских мусульман со своими единоверцами в рамках всероссийской общины (уммы) . Понятие общегосударственной уммы само по себе небесспорно и относится к высокоразвитым формам ислама в контексте «государств-наций» .
Религиозная картина, которую большинство исследователей 1990-х - начала 2000-х гг. представляли во внешнеобусловленном радикальном свете, на 2011 г. дала свои собственные и очень жизнеспособные ростки. Лишь изредка мнение отечественных социологов, утверждающих, что значительная часть населения СК радикализировалась , опровергают отдельные исследования. Например, результаты социологического опроса, проведенного Мадиной Богатыревой в августе-сентябре 2007 г. в республиках Дагестан и Ингушетия .
Автор исследовала интенсивность религиозной жизни респондентов по следующим критериям: вера в Бога, посещение мечети, чтение Корана, совершение обязательных и дополнительных (сунны) намазов, соблюдение обязательных и дополнительных (сунны) постов и др. Результаты работы показали, что утверждения об «отчуждении от ислама из-за общего негативного фона» являются необоснованными. Так, в Дагестане мусульманами себя считают 98,5% от общего числа опрошенных. К православию себя относят 0,1%. В Ингушетии мусульмане составляют 99,5%, православными же себя считают 0,4% респондентов. Процент неверующих в Дагестане - 0,3%, в Ингушетии - 0,1%.
В конце исследования сотрудник Института социально-политических исследований РАН делает ставшее уже характерным заключение: «Остается немало проблем, в основном сводящихся в недостаточной просвещенности мусульман в вопросах понимания некоторых важных принципов вероубеждения. Именно вакуум, образовавшийся в просвещении мусульман рассматриваемых регионов и породил множество проблем на СК и в России в целом. Поэтому разработка единого стандарта в области мусульманского просвещения должна стать главным приоритетом в деятельности тех структур, которые занимаются вопросами межконфессиональной толерантности. При этом важно в данном вопросе соблюсти т.н. срединную линию, которая позволяла бы найти точки соприкосновения между идеологически конфликтующими сторонами». М. Богатырева сложившуюся ситуацию на СК характеризует как тотальная исламизация с элементами подпольной радикализации.
В ряде территорий (например, в Гергебильском и Цумадинском районах Дагестана) шуры - советы мечетей и их имамы нередко контролируют деятельность сельских сходов, а порой и местной администрации. В средних школах в обязательном порядке введен курс «История ислама», освещающий исламское прошлое Кавказа; работают факультативы по арабскому языку, к преподаванию которого допущены мусульманские ученые - алимы . Свободно ведется обучение по курсам исламских наук в сотнях медресе при мечетях . Их выпускники могут продолжить свое образование в мусульманских вузах арабских стран и Турции.
Сегодня у российского ислама имется три основные тенденции - традиционализм, модернизм и обновленчество . Под традиционализмом чаще понимают тарикатизм (тарикаты - суфийскими братствами). На Северо-Восточном Кавказе (Дагестан, Чечня и Ингушетия) ислам распространился в форме суфизма, представленного через тарикаты накшбандийа, кадирийа и шазалийа, оказывавших духовно-культурное и политическое влияние. Позиции этих тарикатов в данном регионе остаются прочными, как бы консервируя религиозную идентичность. Исторически исламское сообщество СК не имело единого центра и было совокупностью десятков народов, принявших ислам в разные времена и в разных формах. В отличие от мусульман Поволжья, исповедующих одно направление ислама (ханафитский мазхаб суннизма), мусульмане СК исповедуют разные направления ислама: суннизм, шафиитская школа (ее исповедуют в основном чеченцы, ингуши и большая часть дагестанцев) ханафитская школа (народы Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии, Адыгеи) и шиитский ислам - только в Дагестане (лезгины). Это что касается так называемых традиционных направлений в исламе .
Можно с уверенностью сказать, что карта распространения ислама в России соответствует географии распространения этноисторических носителей в нашей стране, правда, степень исламизации разная. Говорить о едином центре ислама в России не приходится, нет и единой стратегии у российских мусульман. Некоторые исследователи придают исламизации самостоятельное значение , другие более склонны рассматривать ее как одно из проявлений того же этнизма и даже называют исламизм «камуфляжем» национализма . Однако при этом нельзя отрицать того, что в дискурсе ряда исламских организаций, по крайней мере, на уровне декларации, религиозно-доктринальный компонент явно превалирует над национал-сепаратистским . В первую очередь это касается всевозможных проектов построения на территории Кавказа независимой теократии или включения этой территории в еще более обширное образование соответствующего толка.
Применение жесткой и категоричной военной силы против салафитов показало остальным сторонникам исламского переустройства общества, что такая судьба в перспективе ждёт и их, если они будут действовать таким же образом, противопоставляя себя существующей власти. Кроме того, они поняли, что официальное духовенство, связанное с интересами новой местной элиты, не было бы единственной идеологической и политической силой, ему пришлось бы иметь дело с иным направлением ислама, выражающим в крайней форме интересы противоположных социальных слоев. Тарикатское духовенство, преследуя, по существу, ту же конечную цель, что и их противники-неоваххабиты, - создание исламского государства, пытается достичь её теперь легальным путём, максимально используя все возможные способы проникновения во власть. При этом оно стремится к усилению своего общественно-политического влияния, к тому чтобы четче обозначить свое присутствие в жизни республик.
Мобилизационные, интеллектуальные, организационные и финансовые ресурсы суфийских орденов огромны . Их политизация - уже состоявшийся факт . В нынешней нестабильной социально-политической обстановке на Кавказе, при фактическом отсутствии ясной идеологии Центра это чревато радикализацией в скором будущем и тарикатистского ислама. Стихийность  исламизации СК, являющейся ответной защитной реакцией на явное противостояние с  Центром означает, что многие мусульмане этого региона либо живут в локальном, изолированном от общегосударственной проблематики мире, либо отказываются идентифицировать себя с Россией как с государством, и тем самым отвергают и собственную принадлежность к потенциальной общероссийской умме.
Исламский фактор зачастую используется в качестве идеологической и организационной оболочки для реализации практических интересов вовсе не исламистских сил и субъектов политического и социального действия. Политическая ангажированность ислама характеризуется как действиями лояльного к власти «официального духовенства», так и использованием религии в своих целях радикальными исламистами - неоваххабитами, находящимися в оппозиции к власти. Ислам в России - это вопрос стратегического характера и он напрямую связан с безопасностью государства.
Важную роль в возрождении ислама в России играли и играют мечети как центры пропаганды, распространения и популяризации вероучения . Мечеть в России, как и в мусульсанском мире - это не просто религиозный храм, но и социальный (социально-политический) центр, играющий заметную роль в общественной жизни района, города, где она расположена. Количество мечетей в России за последние 20 лет выросло в десятки раз . В  Татарстане их более 1100, в Башкортостане - 470 , в Чечне - 465, Ингушетии - 300, в Дагестане - более 2000 (в 1989 г. - 27). Мечети играют двойственную роль в политизации и радикализации ислама: с одной стороны, они стали реальной силой, влияющей на политические процессы в России, с другой стороны неоваххабиты воспользовались ими для утверждения и распространения своей идеологии . При посещении Президентом и Премьером РФ республик СК, в частности Чечни, заход в центральную мечеть уже входит в официальную программу визита.
Религиозный фактор в этнополитических процессах в Северо-Кавказском макрорегионе формирует особую среду межгруппового взаимодействия, которое испытывает на себе влияние не только межконфессиональных, но и внутриконфессиональных отношений, что обусловливает возможность внутриэтнических противоречий, детерминированных религиозным фактором. Особое место здесь занимает одна из проблем, порождённых ситуацией религиозного плюрализма, а именно то, что сам по себе религиозный плюрализм оказывается недостаточным в более религиозных пространствах, в которых идёт процесс агрегирования элит и масс по этническим и религиозным основаниям, так как там наличествуют социальные субъекты, которые стремятся утвердить собственную идентичность, легитимизируемую также и религией. Учитывая это, можно сделать вывод о том, что значительное влияние религиозного исламского фактора на развитие этнополитических процессов на СК, вероятнее всего, будет сохраняться ещё в обозримом будущем. И как доказательство, обращает на себя внимание результат опросов родителей в связи с введением в школах курсов основ религиозной культуры или «светской этики». В русских областях РФ за курс ОРК высказались всего 20 процентов родителей, а в Чеченской республике за «Основы ислама» - 99 процентов.
«Международный центр «ФАЛКОГРУП»
Автономная некоммерческая организация исследований и социальной дипломатии
ТЕРРИТОРИЯ ГЛОБАЛИЗАЦИИ, ДЕМОКРАТИЗАЦИИ, ИНТЕЛЛЕКТУАЛИЗАЦИИ
My Great Web page
2009-2018  © FALCOGROUP