Диагностический Департамент
4.2. Религиозное возрождение - как явление демодернизации.

Процесс модернизации всех сфер общественной жизни сопровождается рядом негативных явлений, таких, как материальное расслоение, упадок нравственности, рост преступности, изменение отношения к институту семьи, являющихся факторами дестабилизации процесса социально-политического развития. Подобная ситуация способствует активизации субъектности традиционных общественных институтов, таких, как религиозные организации, которые обладает значительным опытом и ресурсами духовно-нравственного воспитания . Снятие ранее существовавших запретов и ограничений на культовую деятельность религиозных организаций и участие в ней граждан, ставшее результатом демократизации общественной жизни в РФ, явилась одним из ключевых факторов изменения политической субъектности религии . В стране наблюдается интенсивный процесс возрождения религии, который сопровождается ростом числа религиозных объединений как традиционных, так и нетрадиционных религиозных движений, постепенно проходит процесс реституции, - «религиозный имидж» широко используется как отдельными политиками, так и политическими организациями .
Известные теории модернизации при всем их стилевом различии исходят из общей эволюционной теории поступательного развития общества. Распад СССР вернул к жизни явления, которые религиозные специалисты называют «возрождением духовного образа жизни», якобы всегда присутствовавшего у жителей России, несмотря на жестокое подавление со стороны властей и господствующей идеологии. Казалось бы, подтверждением этого тезиса стали попытки введения шариатского правления и установления нового порядка, в том числе и норм поведения для женщин, не говоря об официально разрешенном многоженстве на СК. В Дагестане, Чечне, Ингушетии стали появляться женские фигуры с закрытыми лицами, как бы символизируя восстановление утраченной традиционной нормы. Всеобщим потрясением стали телерепортажи о публичной казни за совершенное прелюбодеяние по приговору шариатского суда.
Специфической чертой постсоветской России, как СК, так и центральной части, является так называемый религиозный регресс - возврат в прошлое со всей атрибутикой религиозной деятельности. Рассматриваемая ситуация не вписывается в контекст модернизации. Несмотря на светский характер российского государства, инкорпорирование религии в политику является весьма устойчивой тенденцией , оказывая на нее все большее воздействие, и нынешний процесс является не просто возвращением в православие и ислам, а отдельной волной сегрегации российского народа. Возрождение религии - феномены глобальные, однако наиболее ярко они проявились в культурном утверждении православия и ислама, а также тех вызовах, которые они бросают разделению России.
«Модернизация» отождествляется с евро-американской моделью развития, а последняя - с христианством. Соответственно, Русская православная церковь обрела почти официальный привилегированный статус в государственной системе. Тем самым стрелки исторических часов в отношениях государства с церковью с характерным для России размахом были переведены назад почти к временам романовского царизма . Официально процесс был запущен с октября 1990 г. когда Верховный Совет СССР принимает Закон «О свободе совести и религиозных организациях», где гарантировалось равенство всех граждан независимо от их отношения к религии, отменялся запрет на религиозную пропаганду, т.е. разрешалось не только свободное исповедание веры, но и ее проповедь, частные формы религиозного обучения, в том числе в специальных учебных заведениях. Религиозные организации получили статус юридических лиц.
Можно с уверенностью констатировать практически полное отсутствие в РФ модернистских реформаторских процессов в сознании титульных священнослужителей. Они откровенно заявляют о своих победах в возможности официально проповедовать в таких светских институтах как школа, армия, при этом религия их (православие и ислам), и вся сопутствующая атрибутика не менялась уже несколько сотен лет . Последовательная реставрация традиционных нормативов стала достаточно заметным, если не главным препятствием на пути модернизации общества. Религия сегодня консервирует примитивные формы общественных отношений, выступает сдерживающим фактором для социальных преобразований, что проявляется в отправлении шариатских судов, вмешательстве религиозных лидеров в управлении республиками: «шариатские суды - религиозная константа, присущая обществу, где доминирующей религией является ислам». Шариатские суды, учрежденные в 90-е гг. и существующие сегодня в многих населенных пунктах Дагестана, а также Чечни и Ингушетии, не смогли и не могут справиться с ростом преступности. Парадоксальным образом именно в тех районах, где сосредоточены эти суды, криминальная обстановка остается наиболее напряженной.
Вот один из типичных примеров того, насколько быстро и глубоко религия входит в жизнь обычных людей: «…главный врач одной крупной больницы в Махачкале рассказывал, как  вечером  выступил по телевидению последний генсек СССР и сказал, что необходимо разрешить открытие на рабочих местах молельных комнат,  и утром в больнице она была уже открыта. Медперсонал больше никогда не снимает колпаки или косынки - это тот случай, когда мусульманская форма одежды совпадает с требованием медицины. Если верующий работник провинился и обещает, что это больше никогда не повторится, он, конечно, верит ему больше, чем неверующему, ибо мусульманин знает, что обманывать или не сдерживать слово - это грех. Хирурги приступают к операции со словами «БисмиАллах» , поскольку верующий хирург чувствует огромную ответственность перед Всевышним Аллахом, и это очень важно сегодня, когда практически вину или оплошность врача очень трудно доказать…» . Но и не менее впечатляющими являются многочисленные примеры того, как чиновники центральной России на свои должностные действия инициативно получают благословения батюшек.
Сегодня на СК практически нет общественных организации, которые бы противостояли  исламизации, считая ее негативным явлением. Речь даже идет не о исламофобах, а всего лишь о сторонниках некорректности исламских норм в отличие от светского закона и морали. В Чечне, Ингушетии и Дагестане местные пророссийские власти открыто поддерживают процессы исламизации и стараются повысить комфортность проживания своим гражданам-мусульманам, фактически легализовав многоженство, введя в школах преподавание ислама и запретив противоречащие своей религии увеселения. С этих позиций даже идет некоторое соперничество между республиками - «кто больше живет по Корану». В сельской местности мужское население, в том числе подростки, отправляя свой религиозный долг, молятся пять раз в день и только в мечетях. В мечетях обсуждаются все новости местного и неместного характера, она превратилась в центр политического просвещения .
Подобные явления характеризуют недостаток собственной ком¬петенции северокавказского общества, пожелавшего выйти из существующей общероссийской системы, что само по себе распространено в период радикальных трансфор¬маций. Демодернизацией можно назвать ту часть заимствований, которая явно не соответствует принятым в данном обществе и разделяемым его населением на протяжении длительного периода нормам и ценностям. Таковыми для СК являются европейские нормы, даже при том, что они утвердились в деформированных со¬ветским режимом формах и сосуществовали с так называемыми традиционными институтами и ценностями. Хотя, как отметили Джабраил Гакаев и Сергей Арутюнов, кавказское общество заклю¬чает в себе и изрядную долю «ценностей», условно называемых «азиатскими», если к таковым относить прежде всего нормы и обы¬чаи, связанные с исламом .
Но главная проблема обращения к прошлым нормам и к заимст¬вованиям - это отказ обществу в собственном творчестве и в тех ин¬новациях, которые порождены, прежде всего, местной спецификой. Состояние демодернизации - следствие того, что хотя северокавказское общество и может преодолеть постсоветский кризис, но оно неспособ¬но это сделать без внешнего содействия.
Еще одна черта демодернизации - общее состояние апатии населения и пренеб¬режения к идеям построения государства. Широко развитая коррупционная сеть, клановость и, как доблесть - разворовывание бюджетных (общих) средств - являются ни  чем иным как протестом государственности, при этом религиозные идеи выступают как всеобщее спасение от бед от конфликтов. 
Безусловно, никакое общество не гарантировано от возврата к прошлым религиозным нормам, но ситуация демодернизации - это необязательно возврат или движение вспять. Это может быть также изобретение или заимствование неприемлемых проектов и правил, которые в данный момент существуют в других обществах (арабские страны) . Религиозное возрождение может вполне существовать в контексте самых современных технологий и пользоваться их услугами, например, средствами индивидуального управляемого взрыва, включая как часть технологии ведения джихада .
К сожалению, выход из ситуации демодернизации крайне труден. Общественная эволюция всегда имеет некую «прогрессивную» направленность, к тому же религиозное возрождение в эту категорию никогда и не попадало, если только позднее не переосмысливалось и не перерождалось как новая религия.
Как считают многие на Центре, одной из важнейших проблем российских мусульман является проблема совершенствования религиозного образования, с помощью которого можно избавиться от целого ряда издержек в религиозной и политической жизни . А между тем, с пособничеством Центра и без него, идет процесс усиления влияния ислама в различных сферах государственной политики и общественной жизни СК, а также процесс увеличения количества людей, старающихся соблюдать  религиозные предписания.
Можно с уверенностью предсказать, что лоббирование направленного процесса «исламизации законодательства» вполне лояльными Центру всеобще признанными традициональными силами будет нарастать . Это как бы служит наградой за войну с радикалами.  Чаще всего утверждение ислама на СК, в какой бы форме оно ни проявлялось, означает отрицание влияния русской культуры на местное общество, политику и мораль. Подобное возрождение - это не отвержение современности, а отторжение русскости и православия. Это - декларация о культурной независимости от России, гордое заявление: «мы будем мусульманами, и не станем такими как вы». Не случайно в кавказском общественном сознании бытует мнение, что к трагическим религиозно обусловленным событиям 13-14 октября 2005 г. в Нальчике не стоит применять термин «религиозный терроризм»: по всем признакам - это вооруженный мятеж или акт с признаками гражданской войны.
«Международный центр «ФАЛКОГРУП»
Автономная некоммерческая организация исследований и социальной дипломатии
ТЕРРИТОРИЯ ГЛОБАЛИЗАЦИИ, ДЕМОКРАТИЗАЦИИ, ИНТЕЛЛЕКТУАЛИЗАЦИИ
My Great Web page
2009-2018  © FALCOGROUP