Диагностический Департамент
5.3.  Идентичности личности и их значимость в конфликтах.

У каждого человека есть множество идентичностей, которые могут конкурировать друг с другом или дополнять друг друга . Сам по себе феномен идентичности имеет двойную направленность. С одной стороны, он является инструментом для поддержания субъективной реальности отдельной личности. С другой стороны, идентичность может использоваться влиятельными социальными группами в качестве инструмента социальной инженерии.
Идентичности, как правило, представлены на трех уровнях  существования: на уровне повседневности, на уровне исторической памяти и на уровне идеологических формул . Смена этнической идентичности - достаточно мощный ресурс изменения численности того или иного этноса. В первую очередь, это касается идентичности граждан бывшей советской империи, так быстро отказавшихся от самоидентификации «советский народ» в пользу локальных или региональных идентичностей .
На СК наиболее значимые идентичности (в порядке убывания значимости):
а) гендерная;
б) родственная;
в) клановая (тейповые, фамильные);
г) национальная, этнотерриториальная (республиканская);
д) религиозная;
е) культурно-территориальная (северокавказские; общекавказские);
ж) идеологическая;
з) гражданская.
К сожалению, из перечисленных идентичностей  - гражданская (россиянин, гражданин России) представляется менее важной. Парадоксальная ситуация -этническая и конфессиональная идентичности возобладают над общегражданской, что несет в себе потенциальную угрозу отдельным народам и, в целом, безопасности всего Российского государства. Если определение внешних этнических отличий между русскими («кого называют русскими») и северокавказцев («представителей северокавказских народов») эволюционно относительно закреплено (по сочетанию антропометрических показателей), то и определение внутренних границ (религиозная, культурная, идеологическая) между ними становится все более отчетливым.
Гендерная идентичность у северокавказских этносов - это особый вид социальной идентичности, являющийся одной из важнейших и, наряду с этнической, наиболее стабильной среди всех форм социальной идентичности человека.
Следует отметить, что в традиционной культуре народов СК половой маркер акцентируется и этническим маркером, т.е. для того, чтобы подчеркнуть мужские качества, часто употребляются фразы типа «ты же чеченец (балкарец, ингуш, осетин и прочее)» вместо «ты же мужчина» . Таким образом, выделяется идентичность не только по половому признаку, но она же усиливается и присутствием этнической идентичности. Подразумевается, что мужчина (либо женщина) той или иной этнической принадлежности обладает определенным набором специфических гендерных характеристик. Исходя из этого, на СК представляется наиболее правомерным употребление термина «этногендерная идентичность», которая включает более широкий спектр этнокультурных и социокультурных составляющих. Этногендерная идентичность - осознание себя связанным с этнокультурными определениями мужественности и женственности. Понятие действует отнюдь не за пределами субъективного опыта и служит психологической интерпретацией мужских и женских черт, возникая в результате процесса взаимодействия «Я» и «других». Данные представления являются коррелятором мужской и женской идентичности и воспитываются в конкретном этнокультурном поле.
Формирование гендерной идентичности у народов СК, помимо семьи, происходит и в так называемых гендерных союзах, сообществах. Будучи транскультурным явлением, уходящим своими корнями в биологическую сущность человека, стремление к общению преимущественно с представителями собственного пола проявляется сильнее у мужчин . Ориентация на гомосоциальное общение мальчиков и девочек на СК поддерживается выраженной (гипертрофированной) силой общественного мнения и системой воспитания, при этом любое упоминание о гомосекуальном общении является непристойным.
Исторический опыт свидетельствует, что именно этническая идентичность становится объектом внимания политиков, с успехом использующих этнические ценности в своих идеологических доктринах и тем самым обеспечивающих себе широкую социальную поддержку . Современные концепции национализма помогают увидеть, как происходит политизация этничности . Этническая идентичность формируется и осознается в условиях культурного пограничья. Если не существует никаких внешних угроз, то этническая идентичность является частью приватной жизни человека, мало проявляя себя в сфере публичности.
Национальный статус, как и религиозный, чаще всего остается неизменным на про¬тяжении всей жизни. И все-таки идентич¬ность человека - не статичное, а динамичное образование. Во-первых, процесс ее окончательного становления не заканчивается в подростковом воз¬расте. Внешние обстоятельства могут толкать человека любого возраста на переосмысление роли национальной и религиозной принадлежности в его жизни, приводить к их трансформации. На трансформацию влияют не только обстоятельства  личного контакта с «другими», но и, что более важно, виртуальные факторы - СМИ, интернет, литература.
Идентичность на любом уровне - личности, национальности - можно определить только через отношение к «другим» . На сегодняшний день идентичности на СК, которые прежде были множественными и случайными, фокусируются и укореняются. По мере нарастания общеконфликтного потенциала идентичности подвергаются переоценке, и происходит это исключительно в терминах «мы» и «они». Например, межтейповые конфликты соответствующим образом получают название «кровных войн»;  межнациональные - сплачивается нация против другой. Каждая сторона драматизирует и преувеличивает различие между силами добра и зла и, в конечном счете, пытается превратить это различие в основополагающее различие между «своими» и «чужими», а взаимные опасения, недоверие и ненависть лишь подпитывают конфликтный потенциал.
Всякое этно- и религиоцентрическое сообщество склонно «отстраиваться от других народов и религий», т.е. фиксировать внимание «своих» на отличии от «других». Эта «отстройка» может касаться таких понятий как :
- уникальности в происхождении;
- специфике ресурсов, в том числе биологических и духовных;
- специфики миссии;
- уникальности исторического пути;
- культуры (обрядов, ритуалов), которая сама по себе рассматривается как ценность.
Характерность демократической действительности постсоветского СК стало повсеместность конфликта. Соседние республики конфликтуют друг с другом, внутри республики разные народности находят множество спорных вопросов, и все вместе агрессивно смотрят в сторону русских. Такой механизм существует и в Средней Азии и Закавказье . Когда у народа, общества в целом возникают какие-то непреодолимые трудности, люди бессознательно ищут, на ком их выместить. С 1990-х гг. и по сей день таким «козлом отпущения» оказались русские и не без причины, поскольку они всегда были главным странообразующим народом, со всеми вытекающими обязанностями (судьи, надзирателя, палача и т.д). Следовательно, механизм вымещения обусловлен не только чуждостью культуры и религии, но и опасностью потери всей своей общенациональной идентичности.
Для самоопределения и мотивации к независимости народу нужны враги: соседи, либо Российский центр. Например, в случае с Ичкерией риторика самоопределения мгновенно (за 3-5 лет) пронизала все ментальное пространство: от главного аргумента лидеров чеченского сопротивления до языка простого чеченца. Интерпретация чеченского кризиса как проявление национально-освободительного  движения чеченского народа и как попытка его подавления имперскими силами была крайне популярной среди прозападных российских и подавляющего большинства зарубежных экспертов .
В силу особенностей исторического развития, национальной идеологии и национального характера среди значительного числа представителей кавказских народов сформировался определенный конфликтный потенциал. Причем с началом 90-х влияние русской культуры стало восприниматься как угрожающее, что в совокупности с ощущением собственной исключительности придает этому потенциалу разрушительный характер. Все время идет нападение на представителей власти, и что важно - иногда нападения совершаются ради нападения, а не преследования корыстных целей . В основе этого поведения лежат определенные убеждения и поэтому если кавказцы сегодня усваивают эти разрушительные убеждения, то и их действия в будущем будут соответствующими.
Если говорить о процессе эскалации  конфликта с выходом на государственный уровень (сепарационный конфликт), то, безусловно, культурная и религиозная идентификация имеет большее значение по сравнению с другими идентичностями. Увеличивающаяся степень расхождение по культурному признаку между русским центром и этнической окраиной предсказывает длительное и энергоемкое противостояние. В динамике многочисленные идентичности постепенно будут исчезать, а преобладающей становится идентичность, наиболее значимая в конфликте за независимость и отделение от Центра. Религия здесь выступает как один из самых брутальных факторов. Психологически религия предоставляет наиболее убедительное и обоснованное оправдание для борьбы с гяурами, которые, как считается, и несут в себе угрозу.
Сегодня кавказцы, сопротивляющиеся Центру, все в большей степени представляют себя борцами за дело ислама, подчеркивая свою религиозную идентичность. Еще в войнах ХIХ в. между народами СК и Российской Империей имам Шамиль опирался на ислам и этим объединил десятки этнических и языковых групп . С 1990-х годов вновь начался религиозный регресс. Русские и кавказские лидеры стали демонстративно появляться в церквях и мечетях. Это не могло не сказаться на религиозных декорациях военных конфликтов: чеченские войска носили зеленые повязки со словом «газават», и отправлялись в бой с лозунгом «Аллаху акбар», в российских войсках появились священнослужители, «освящающие» боевую технику и «благословляющие бойцов на богоугодное дело».
И все же пока можно сказать, что в исламе СК этническая идентичность более укоренена, чем религиозная. Но перед верующим все чаще встает дилемма: кем быть - мусульманином или представителем этноса? Эта проблема наиболее остро была озвучена и надежно закреплена в ходе противостояния сторонников салафизма («ислама времен праведных халифов») и представителей традиционного (местного, этнического) ислама. Представители салафизма считают, что религиозная принадлежность, особенно принадлежность к джамаатским группам, превыше тейповых, клановых или национальных связей. Представители традиционного ислама напротив отдают предпочтение этнической составляющей, видя в идеологии и практике радикалов угрозу духовно-культурным традициям и как высказался муфтий Чечни, отец нынешнего президента по этому вопросу: «мы сначала являемся чеченцами, а потом мусульманами» . Подобные рассуждения служат характерным образцом распространенной в российском политическом дискурсе «логики», основанной на самоидентификации. Этот политтехнологический прием относится к числу основных инструментов «политики идентичности» в современной России.
Господствующая Русская православная церковь даже своим нынешним официальным названием связана с русским этносом, демографы - а равно и политики - недолго думая, распространяют эту исторически обусловленную взаимосвязь на остальное население России, используя этническую принадлежность как ближайший эквивалент конфессиональной. Отсюда - своеобразная концепция «этнического ислама»: около сорока национальностей в России относят к числу «традиционно мусульманских».
Наибольшую ценность для сепарационных конфликтов представляет «культурно-территориальная идентичность» - историко-культурное самосознание, существующее в территориальных границах, очерченных естественно-географическими и этно-административными либо государственными границами. Как видно из данного определения, - ни язык и ни религия не являются основами  кавказского сообщества. Основанием для солидарности членов такого сообщества являются именно некая территория, связанная с особенностями индивидуальной биографии жителей региона: их жизненных историй, любви к своей родине, сходных практик поиска и обретения доступа к доходам, образованию, профессиональной карьере и т.д. Следствием культурно-территориальной гиперидентичности является - регионализм . В сущности, регионализм и национализм весьма сходны и иногда проявляются даже одновременно. Невозможно установить ни солидарность всех мусульман СК, ни даже исламских фундаменталистов в условиях, когда сугубо националистические настроения берут верх практически во всех республиках, а внутри некоторых из них регионализм даже оказывается сильнее национализма.
Особые условия жизни сформировали стандартизированные повседневные практики и близкий (на уровне предметов освоения обыденной реальности) жизненный опыт у кавказских народов. В культурно-территориальной идентичности сочетаются аспекты пространства и «силы» идентичности, что делает приемлемым термин «кавказский патриотизм». Наше исследование диаспор осетин и ингушей в Краснодаре убедительно показывает, что эти, весьма неблизкие и конфликтующие у себя на Родине этносы, демонстрируют в русской среде ярко выраженное стремление к кавказской идентификации и утрачивают многие узкие этнические элементы. И те, и другие становятся, прежде всего, кавказцами.
Этническая, лингвистическая, религиозная и политическая идентичности редко совпадают с географическими границами реальных наций-республик. Чаще всего конфликты внутри СК разгораются из-за обычных причин: контроль над территорией и ресурсами, а также относительного могущества, то есть возможности насадить собственные взгляды. Если разногласия в материальных интересах на СК можно уладить путем переговоров и свести к компромиссу, то это невозможно сделать в вопросах связанными с землей (территорией). Не поддаются легкому решению кажущиеся чисто территориальными вопросами споры за плодородную землю, поскольку эти места всегда имели глубокое историческое и эмоциональное значение для кавказских народов .
Для русских их этническая идентичность стала неотъемлемой частью гражданской идентичности. Быть русским - значит быть россиянином. Другим значимым отличительным показателем «русскости» русские считают православие, которое в ряде случаев воспринимается не как религиозная вера большинства, а скорее как социокультурная традиция. Многие русские (как молодые люди, так и пожилые) своими этническими праздниками называют православные праздники, в разряд которых оказался отнесенным даже древний языческий праздник Масленица.
О том, что этническая идентичность русских жителей республик СК минимальна, говорит тот факт, что местные русские позиционируют себя как «кавказцы», особенно по отношению к русским, живущим в центральной России. Это факт более наглядно выглядит в республике Северная Осетия-Алания (доля русских - 23,2%). Осетины являются православным народом, поэтому религия функцию, маркирующую этническую границу, не выполняет, а при знании осетинского языка русскими, границу с осетинами может подчеркнуть только русская фамилия.
«Международный центр «ФАЛКОГРУП»
Автономная некоммерческая организация исследований и социальной дипломатии
ТЕРРИТОРИЯ ГЛОБАЛИЗАЦИИ, ДЕМОКРАТИЗАЦИИ, ИНТЕЛЛЕКТУАЛИЗАЦИИ
My Great Web page
2009-2018  © FALCOGROUP