Диагностический Департамент
5.4.  Внутрикавказские отношения.

Отношения между представителями северокавказских народов настолько сложные, деликатные и противоречивые, что широкое исследование в рамках данной работы не представляется возможным. Лишь основные моменты, несколько характеризующие общую картину отношений, могут быть подчеркнуты.
На Кавказе всегда существовал свой внутренний счет и свои собственные межэтнические диспозиции, обусловленные историей (вернее, исторической мифологией), уровнем благосостояния, культурными достижениями, представительством в Центре, поведенческими нормами и даже молодежной субкультурой. Например, кабардинцы, дагестанцы, осетины, черкесы никогда не считали себя «ниже» или «слабее» например, чеченцев, но отдавали должное так называемому «чеченскому понту». За чеченцами всегда был аргумент толстовского Хаджи-Мурата, а позднее солжениценского образа единственной непокорной нации в системе ГУЛАГА. Ситуация с военными кампаниями, а позже и с характерным демонстративным поведением Рамзана Кадырова надежно закрепила образный перенос «чеченец - кавказец» как стереотипный для всех некавказских народов.  Поэтому и рассматривать чеченцев стоит более подробно, ибо отличия их даже с ближайшими соседями колоссальные.
Отношения чеченцев с соседями  далеко не всегда были простыми, особенно с осетинами  через ингушей (из-за территориального спора вокруг Пригородного района), дагестанцами (из-за чеченцев-аккинцев , вернувшихся после депортации в Дагестан и претендовавших на занятые земли и дома, свое место во властной структуре и в распределении ресурсов) и  ингушами, с которыми приходилось делить власть и финансы в пределах автономии. Отношение к чеченцам, как впрочем, и ко всем представителям народов СК, отличается большей степенью детализированности, в смысле более естественных чувств и установок в зависимости от конкретных людей и ситуаций.
Со слов Э. Кисриева : «У нас отношение к чеченцам такое: если чеченцы в меньшинстве, то это самые хорошие ребята, если их большинство, тогда все - начнут принижать и давить. Это - политический народ. Он знает, что такое сила. Чеченец постоянно примеряется к обстановке и от этого может сильно менять свое поведение. Например, сидит компания в ресторане за столом, чеченец говорит тосты за каждого, всем выказывает уважение. Но вот появилась компания чеченцев и села рядом за столик. Этот чеченец стал совсем другим - надменным, начинает дерзить и прочее. Для дагестанцев чеченец - это вор. Есть кумыкская шутка о чеченцах (а кумыки ближе и дольше всех жили соседями с чеченцами): «Кумык приглашает в гости чеченца, хинкал ставит и другое угощение. Потом второй, третий раз. Чеченцу люди говорят, ты почему к себе в гости его не позовешь. «А что я скажу, если он вдруг спросит, откуда у меня мясо?»
У чеченцев очень отличается от дагестанцев мораль. У них может быть стыд, но нет совести. Если чеченец своровал и не попался, тогда он герой и ему никто ничего не скажет. Отец никогда не упрекнет сына за это. Ну, а если попался, тогда шутки и издевательства, что такой неудачный. Для нас (дагестанцев) непонятно, как они могут держать людей в кандалах, использовать их и перепродавать как рабов. У нас на Кавказе были рабы, но не в античном смысле. В Дагестане издавна селили пленников в джамаатах где-нибудь на окраине и давали ему в жену какую-нибудь хромоножку. Он должен был сам себя обеспечивать. У нас ресурсы скудные и держать его как раба с обеспечением было бы себе дороже. У чеченцев земля была лучше и рабы могли приносить доход. Поэтому они до сих пор могут держать человека в кандалах и продавать его как скот. Чеченцы - очень энергичный народ и очень стойкий. У них есть гиперэнергия. Они внешне выглядят как европейцы больше, чем дагестанцы, но на самом деле они совсем не европейцы».
Эти высказывания Э. Кисриева как правило всегда вызывают бурную реакцию чеченцев: «Думаю, что у Кисриева срабатывает комплекс собственной неполноценности, который дагестанцы всегда испытывают по отношению к чеченцам. Он изложил наиболее распространенное мнение о чеченцах в Дагестане. Его рассказ пестрит впечатлениями, которые взяты за основу оценок. Много исторических стереотипов, основанных на национальных преданиях, которых много у каждой национальной группы на Кавказе. В общении со многими представителями Дагестана каждый раз замечается некое скрытое сравнение, можно даже сказать, посознательное соперничество с «чеченскостью». Интересно, что акцентируется внимание на том, как «крутые аварские» (даргинские, кумыкские, лакские, и т.д.) ребята серьезно побеседовали на «очень высоких тонах» с чеченцами. Соперничество происходит не с самими чеченцами, а с теми мифическими стереотипами «чеченскости», которыми богато обставлен чеченский быт. Возможно, в дагестанской среде склонны доверять этим стереотипам, и практически переживают некий комплекс и связанный с этим вопрос «мы не хуже», который остается для них вечно актуальным».
Одна из причин негативного отношения к чеченцам (по крайней мере, среди дагестанцев) кроется в отличии их брачного поведения, выражающейся в большей степени эндогамности, которая в свою очередь трактуется как «закрытость» или «индивидуализм». На самом же деле эти различия основываются совсем на других причинах, которые никак не связаны с «уважением» или «неуважением» других народов. Дагестан - многоэтничен и здесь браки между местными этническими группами очень распространены. В более многолюдной Чечне выбор брачных партнеров из своей среды гораздо шире.
Северокавказская солидарность и прочеченские настроения вначале постсоветского времени заметно возросли в связи с конфликтом в Абхазии, где чеченские вооруженные группы сыграли самую заметную роль в военной победе сепаратистского режима В. Ардзинбы над грузинскими войсками . Своеобразную народную симпатию, а возможно и просто азарт соседей, наблюдались и в начале первой военной кампании. Позднее, когда война опалила весь регион и появились жертвы в среде северокавказцев, отношение к чеченцам начало меняться.
Появление вооруженного и «независимого» народа с психологией военного превосходства среди соседних народов сразу же было оценено, как нарушение давнего этнического баланса и как шанс оказаться в зависимости или политическими заложниками радикальной чеченской политики. «Никогда такого не было, чтобы дагестанцы были под чеченцами, а сейчас такая угроза есть, и некоторые наши горячие ребята готовы все поставить на свои места», - со слов Э. Кисриева. «Мы когда были в Кизляре в момент Первомайского кризиса, я хорошо запомнил, как на переговоры с чеченцами заявились крутые аварцы и прямо заявили: «Мы сейчас начнем класть головы чеченцев на площадь, пока ваш дурак Радуев не освободит всех заложников и не уберется отсюда». Это тогда на них сильнее подействовало, чем условия федеральных представителей и дагестанского президента Магомедова» .
После нападения на Дагестан в северокавказском регионе произошла резкая смена настроений в отношении Чечни и чеченцев. «Это - бандиты, нелюди, безбожники. Зачем они к нам пришли, когда мы их не звали. Они все забрали: вот все теплые свитера из шкафа, ковры собрали, все ценное и зачем-то холодильник четыре раза прострелили»,  - жаловалась аварская женщина из поселка Новолакск после того, как закончились бои в этом районе и мирные жители вернулись к своим домам, многие их которых оказались разрушенными, а большинство разграбленными. «Они на камазах оружие сюда привозили, а назад грузили их нашим добром. Нет им за это прощения. Никакие они не мусульмане. Если за веру борются, пусть приходят и молятся везде и когда хотят: никто их не тронет и никто им мешать не будет».
«Мы этих чеченцев сами достанем и быстро с ними разберемся, раз пришли на нашу землю и осквернили ее. Нам и в дома наши возвращаться теперь невозможно после того, как в них враг хозяйничал. Все изгадили, перевернули, разбили. Меня один из чеченцев остановил на улице и спросил документ. Я ему из кармана вытащила свое пенсионное удостоверение, а он увидел, что еще что-то торчит и спрашивает, а это - что? Я ему достала свернутый листочек из Корана. Это был мой талисман. Я его всегда с собой ношу и дочке давала, когда она ездила в Махачкалу поступать в институт. Так он сказал: «Выброси эту вредную гадость!» Откуда взялись эти люди, чтобы нам свой порядок навязывать. Мы все при советском строе выросли. А им надо, чтобы женщины лицо закрывали» . Рейд на Беслан поставил точку в эпохе чеченских сепаратистов 1991-2004 гг. Даже многочисленные версии, сопровождаемые различными документативными фактами о сопричастности российского Центра в планировании, подготовке и управлении террористами не смогли разрушить крайне негативное отношение к чеченцам не только у северокавказских народов, но и у мировой общественности.
Разделение труда между национальными группами (например, между кабардинцами, балкарцами, русскими и т.д. в Кабардино-Балкарии, между карачаевцами, черкесами, русскими, ногайцами и т.д. в Карачаево-Черкесии), закрепление отдельных видов деятельности за представителями конкретного этноса в стабильные и благополучные периоды развития общества не вызывают обострения этнополитической напряженности. В стабильном обществе это воспринимается как нормальное явление. Так, например, в Дагестане аварцы, рутульцы, цахуры, агулы и другие издавна заняты большей частью овцеводством, даргинцы и лезгины - овцеводством и садоводством, кумыки - зерновым хозяйством и овощеводством, лакцы - овцеводством и специализируются в различных ремеслах, табасаранцы - земледелием, садоводством и ковроткачеством . В национальном сознании каждого народа региона складывается система оценок и ценностей, определяющих престижность того или иного вида деятельности, в результате чего в полиэтническом обществе СК складываются этнопрофессиональные ниши, традиционно, зачастую в течение многих поколений закрепляемых за представителями этнических групп.
«Международный центр «ФАЛКОГРУП»
Автономная некоммерческая организация исследований и социальной дипломатии
ТЕРРИТОРИЯ ГЛОБАЛИЗАЦИИ, ДЕМОКРАТИЗАЦИИ, ИНТЕЛЛЕКТУАЛИЗАЦИИ
My Great Web page
2009-2018  © FALCOGROUP