Конструктивный Департамент
1.1. Опыт Советского Союза.

Российское государство исторически складывалось в многонациональную державу в специфических геополитических обстоятельствах. П. Н. Милюков подметил начавшийся задолго до 1917 г. процесс формирования «общей российской  государственной нации» . На пути становления многонационального государства было часто много жестокостей, завоевательных войн, национального неравенства, религиозной нетерпимости, но было также и стремление к добровольному объединению в сильном государстве. В истории России превалирующим стержнем выступало долговременное совпадение интересов народов на обширных просторах значительной части Европы и Азии. Для многих народов именно осознание необходимости объединения с могущественной страной, ее покровительство помогали им в вопросах самосохранения и развития.
Национальные регионы, которые присоединялись (либо присоединили) к российскому государству, органически встраивались в него, сохраняя все свои национальные особенности. Об органичности расширения государства свидетельствуют относительно длительные сроки присоединения национальных территорий. Длительные процессы межнационального сотрудничества и интеграции сформировали Россию как многонациональное государство, где народы сохраняли свою самобытность независимо от господствовавших политических режимов. В пользу такого взгляда свидетельствует именно тот исторический факт, что народы-этносы, объединенные в составе России, сохраняли на протяжении веков свою индивидуальность и культуру, тогда как в других государствах процессы ассимиляции чаще всего нивелировали своеобразие культур населявших их народов. Культура России, вобрав в себя достижения культур сотен народов, сумела не подавить их, а наоборот - реально объединить в самобытную российскую цивилизацию.
М. А. Славинский оставил яркое описание процесса образования в условиях царской России новой «имперской нации», которая, однако, не стала нацией в известном смысле слова. Отличительной особенностью формирующейся новой общности, как отмечает автор, являлось то, что ее члены чувствовали себя и работали сразу в двух  национальных секторах - в российском имперском и в своем национальном, в котором они родились. «С одной стороны, они были творимые россияне, с другой - оставались великороссами, украинцами, евреями, грузинами, армянами, туркменами и т. п.» .
Спектр мнений по национальному вопросу  предреволюционной России располагался между двумя  полюсами, определившимися еще во второй половине XIX в. Всякого рода благонамеренные и лояльные к властям подданные чаще всего стояли в этом вопросе на точке зрения национальной и националистической, не делая особых различий между ними, как этого не делают порой и в наши дни.
Радикализация  национальных движений в начале ХХ в. во многом вызывалась попытками царизма и шовинистически настроенной III Думы (1907-1912) покончить со всеми послаблениями и уступками. Российское правительство, по сути дела, вновь предлагало единственный способ решения  национального вопроса в стране - русификацию всего населения империи. Как и следовало ожидать, такая политика имела обратный результат, способствуя  росту сепаратистских настроений. Провозглашенное большевиками, пришедшими к власти во время мировой войны, «право народов России на свободное самоопределение вплоть до отделения и образования самостоятельного государства»  ставило их в выигрышное положение по сравнению с их предшественниками - «великодержавниками и шовинистам».
России всегда была присуща многокультурность и этнокультурное многообразие. «При всех издержках и даже преступлениях, имевших место в советской политике в отношении меньшинств, этническое разнообразие признавалось и поощрялось, причем не только в сугубо культурных областях (искусство, литература, наука, образование), но и в социально-экономической и политической сферах. В СССР, как нигде в мире, осуществлялось интенсивное культурное производство. Это было связано с тем, что существовавший строй, не способный обеспечить преимущества в хозяйственном обустройстве людей, тратил огромные материальные и пропагандистские усилия на развитие культуры и образования. Несмотря на жесткий идеологический контроль, излишнюю поддержку престижной профессиональной культуры за счет пренебрежения культурой массовой, спонсирование культурно-этнической мозаики в ущерб общегражданским ценностям, нельзя отрицать огромные достижения, которые во многом сохранились и сегодня. Нет такого региона в мире, где бы в течение XX века, как это было в Советском Союзе, фактически сохранилась вся культурная мозаика огромного государства. В других регионах мира за это время исчезли сотни малых культур», - пишет В.Тишков . Одновременно исследователь подчеркивает такую специфику России, как чрезмерная значимость этнокультурного фактора .
Как в СССР, так и в Царской России интегративный подход в национальной политике был один из основных. Об этом может красноречиво свидетельствовать огромная территория, доставшаяся современной России в наследство. После революции в наследство большевикам досталась территориально раздробленная страна с разваленным механизмом государственной власти. Выход, найденный большевистским руководством, заключался в провозглашении федерации национального типа, в основе создания которой был использован принцип автономизации. Россия в советское время представляла собой сложное полиэтничное образование, объединяющее народы различных языковых групп, культур и конфессий. Учитывая этот фактор, Советская власть придавала особое значение поддержанию межнационального спокойствия. В советском обществознании не было недостатка во внимании к национальной проблематике. Определенная ангажированность исследований предполагала понимание многосложной сферы межнациональных отношений с позиции их классовой детерминации, бесконфликтности в условиях социализма, сближения народов и в перспективе их слияния. В тех случаях, когда возникали межэтнические конфликты, жесткая идеологическая и государственная машина подавляли эти проявления.
Согласно П. Л. Лаврову , в 40-х гг. XIX в.  интернационалисты в лице К. Маркса и его последователей возродили космополитическую традицию энциклопедистов XVIII в., придав ей иной характер и найдя себе совершенно новую социальную базу. Как и  космополиты, новые интернационалисты не видели в нациях какой-либо самостоятельной исторической ценности. Напротив, они полагали, что национальности есть лишь «остатки доисторического периода человечества или бессознательные продукты его истории». Сама по себе национальность, писал П. Л. Лавров, «не враг социализма, как современное государство; это не более, как случайное пособие или случайная помеха деятельности социализма». Вместе с тем, поскольку национальности представляют совершенно реальную и неизбежную почву для каждого общественного процесса, сторонникам социализма поневоле приходилось действовать в национальной среде, для успеха этой деятельности социалист, по П. Л. Лаврову, в сущности, был обязан выступать как «самый ревностный националист». Однако деятельность такого националиста весьма своеобразна. Она заключается в том, чтобы «ввести людей своей нации как можно лучше в работу социалистических идей» с тем, чтобы в конце концов национальные различия между людьми были преодолены и позабылись «вместе со всеми прочими».
«Социальный вопрос есть для нас вопрос первостепенный»,- писал П. Л. Лавров в 1873 г. Национальный же вопрос, по его мнению, «должен совершенно исчезнуть перед важными задачами социальной  борьбы», для которой «границ, языков, преданий не существует. Есть только люди и общие им всем цели. Эти принципы неизбежно требуют самой решительной борьбы против национальной  раздельности». «Каждая нация,- утверждается далее,- должна делать свое дело, сходясь в общем стремлении к общечеловеческим целям». По достижении этих целей национальности, как полагал П. Л. Лавров, «вступят равноправными членами в будущий строй федерационной Европы», внутренние границы в которой с самого начала «будут иметь крайне мало значения», а по мере дальнейшего развития и само различие национальностей станет лишь «бледным преданием  истории, без практического смысла» .
Другой видный идеолог будущего национального строительтва Советского государства П.Н. Ткачев (1878) в своей статье-рецензии «Революция и принцип национальности»  пишет: «…между образованными людьми, между людьми психически развитыми нет и не может быть «ни эллинов, ни иудеев», есть только люди…Интеллектуальный прогресс стремится уничтожить национальные особенности, которые именно и слагаются из  бессознательных чувств, привычек, традиционных идей и унаследованных предрасположений… Все главнейшие факторы буржуазного прогресса - государство,  наука, торговля, промышленность - имеют одну и ту же общую тенденцию: все они в большей или меньшей степени стремятся сгладить национальные  особенности, когда-то резко разделявшие между собой людей, стремятся смешать последних в одну общую  однородную и одноформенную массу и вылить их в один общенациональный, общечеловеческий тип. Восставать против этого нивелирующего и космополитизирующего влияния прогресса могут лишь «социалисты по недоразумению»… Принцип национальности несовместим с принципом социальной революции, и он должен быть принесен в жертву последнему - это одно из элементарных требований настоящего социалиста… Невозможно в одно и то же время быть социалистом и оставаться националистом… между принципом социализма и принципом национальности существует  непримиримый антагонизм…»
Социалист, как подчеркивал П. Н. Ткачев,  обязан был действовать, «не оскорбляя ничьего национального чувства, напротив, пользуясь им во всех тех случаях, где это может быть полезно для дела революции, он не должен, однако же, раздувать его какими бы то ни было искусственными мерами; с одной стороны, он должен содействовать всему, что благоприятствует устранению перегородок, разделяющих народы, всему, что сглаживает и ослабляет национальные особенности; с другой - он должен самым энергическим образом противодействовать всему, что усиливает и развивает эти особенности. И он не может поступать иначе» .
П. Б. Струве, оценивая ситуацию,  складывающуюся в послеоктябрьской России, уже в августе 1918 г. пришел к выводу: «Это первый в мировой истории случай торжества интернационализма над национализмом» . Однако это была победа интернационализма не пацифистского,  проповедующего дух любви и братства людей. Напротив, это был воинствующий или классовый  интернационализм, кровно связанный с идеей классовой борьбы и с настроениями гражданской войны.
Многие этнографы  считают, что космополитическая традиция (в том виде, в котором существует на сей день) была заложена и оформлена энциклопедистами XVIII в. Затем в 40-х гг. XIX в.  интернационалисты в лице К. Маркса и его последователей несколько трансформировали космополитизм, придав ему глобальную и эволюционно обусловленную форму. Не видя в нациях какой-либо самостоятельной исторической ценности, они утверждали, что национальности есть лишь «остатки доисторического периода человечества или бессознательные продукты его истории» . 
При жизни В. И. Ленину удалось повлиять на осуществление лишь первых шагов в направлении внутрироссийской интеграции народов (решения X съезда партии, образование СССР). Сам Владимир Ильич считал себя не космополитом, а интернационалистом. Даже за малейшей национальностью он признавал право на свободное и самостоятельное существование. Но, тем не менее, в своем интернационалистском учении он утверждал, что «пролетарская партия... стремится к сближению и дальнейшему слиянию наций», отличаясь в этом отношении от космополитов и великодержавных шовинистов тем, что «этой цели она хочет достигнуть не насилием, а исключительно свободным, братским союзом рабочих и трудящихся масс всех наций» . Будущее России он видел как государство с «гигантски ускоренным» сближением и слиянием наций . Идея федерации, без сомнения, была рождена благими намерениями - найти способ соединения интересов нации и многонационального сообщества, не нарушая при этом  территориальной целостности многонационального государства и не препятствуя интеграционным процессам.
М. Я. Лазерсоном были выделены «три исторические стадии, являющиеся одновременно тремя юридическими формами  положения национальности в государстве: 1) государственный централизм - в качестве подавления всех инородцев державною нациею; 2) областной федерализм - как господство «коренной» национальности исторически унаследованной области над национальными  меньшинствами (местный централизм) и 3) национальный федерализм - как полное равенство национальностей, не знающее принципиально национальных «меньшинств» в качестве коллективов, неравноправных с численно или социально-исторически господствующей национальностью» .
1 апреле 1917 г. на конференция РСДРП(б) прозвучали следующие лозунги: «мы не национальные люди, а члены социал-демократической партии», «для интернационалиста не может быть национальностей», «национальное  государство в настоящее время относится к прошлому, а не к будущему» . П. Б. Струве, оценивая ситуацию,  складывающуюся в послеоктябрьской России, уже в августе 1918 г. пришел к выводу, что: «Русская революция оказалась первым в мировой истории случаем торжества интернационализма и классовой идеи над национализмом и национальной идеей» . Уничтожение фактического неравенства было возможно лишь в результате длительной борьбы со всеми  национальными пережитками. Свою задачу партия видела в том, чтобы «помочь трудовым массам невеликорусских народов догнать ушедшую вперед Центральную Россию» .
Еще за 30 лет до Октябрьской  революции П. Н. Ткачев в своей статье-рецензии «Революция и принцип национальности» в 1878 г. писал: «между образованными людьми, между людьми психически развитыми нет и не может быть ни эллинов, ни иудеев, есть только люди. Интеллектуальный прогресс стремится уничтожить национальные особенности, которые именно и слагаются из  бессознательных чувств, привычек, традиционных идей и унаследованных предрасположений. Все главнейшие факторы буржуазного прогресса - государство,  наука, торговля, промышленность - имеют одну и ту же общую тенденцию: все они в большей или меньшей степени стремятся сгладить национальные  особенности, когда-то резко разделявшие между собой людей, стремятся смешать последних в одну общую  однородную и одноформенную массу и вылить их в один общенациональный, общечеловеческий тип. Восставать против этого нивелирующего и космополитизирующего влияния прогресса могут лишь «социалисты по недоразумению» .
Социалист, как подчеркивал П. Н. Ткачев,  обязан был действовать, «не оскорбляя ничьего национального чувства, напротив, пользуясь им во всех тех случаях, где это может быть полезно. Однако же, он не должен раздувать его какими бы то ни было искусственными мерами; с одной стороны, он должен содействовать всему, что благоприятствует устранению перегородок, разделяющих народы, всему, что сглаживает и ослабляет национальные особенности; с другой - он должен самым энергическим образом противодействовать всему, что усиливает и развивает эти особенности. И он не может поступать иначе» .
Проанализировав предшествующие работы космополитов и интернационалистов, видный отечественный социалист П. Л. Лавров в 1887 г. заключает: «Социальный вопрос есть для нас вопрос первостепенный. Он должен совершенно исчезнуть перед важными задачами социальной  борьбы, для которой границ, языков, преданий не существует. Есть только люди и общие им всем цели. Эти принципы неизбежно требуют - самой решительной борьбы против национальной  раздельности. Каждая нация должна делать свое дело, сходясь в общем стремлении к общечеловеческим целям». Буквально за сто лет до образования Евросоюза П. Л. Лавров утверждал, что в будущем «все европейские народы, вступят равноправными членами в строй федерационной Европы, чьи внутренние границы  с самого начала будут иметь крайне малое значение, а по мере дальнейшего развития и само этническое различие станет лишь бледным преданием  истории, без практического смысла» .
П. Л. Лаврова с уверенность можно назвать одним из первых российских идеологов «мягкой» ассимиляционной политики: «сама по себе национальность не враг социализма, как и современное государство - это не более, как случайное пособие или случайная помеха деятельности социализма. Вместе с тем, поскольку национальности представляют совершенно реальную и неизбежную почву для каждого общественного процесса, сторонникам социализма поневоле приходится действовать в национальной среде и для успеха этой деятельности они обязаны выступать как «самые ревностные националисты». Однако, - как  разъясняет П. Л. Лавров, деятельность такого «националиста» заключается в том, чтобы ввести людей своей нации как можно лучше в работу социалистических идей с тем, чтобы, в конце концов, национальные различия между людьми были преодолены и позабылись вместе со всеми прочими».
Российские марксисты, а позже и последователи В. И. Ленина отрицательно относились к расчленению многонационального российского государства - «идиотская система мелких государств сводит на нет все усилия» .  Однако В. И. Ленин вынужденно в июне 1917 г. на I  Всероссийском съезде заявляет: «Мы хотим единой и  нераздельной республики российской с твердой властью и отделение республик не страшно, пусть Россия будет союзом свободных республик» . И позже в 1921 г.: «Мы дали всем нерусским  национальностям их собственные республики или  автономные области» .
При образовании СССР (декабрь 1922 г.) не скрывалось, что федеративное  устройство является лишь временной, переходной формой к полному государственному единству наций и нужно лишь для того, чтобы упорядочить и облегчить  поэтапный процесс сближения и слияния наций. С этой точки зрения становились довольно очевидным и завлекающий характер раздачи республиканских  статусов, и произвольно-великодушное проведение многих границ, и как считали в Петрограде, все равно нациям скоро предстоит «отмереть», а границы должна поглотить взаимоассимиляция.
Л. Д. Троцкий утверждал: «Голая национальная идея... реакционна, она тащит человеческое хозяйство назад, в пеленки национальной ограниченности» . Он предлагал покончить с ней, обрядив ее в «экстравагантное платье» . «Безнациональное будущее - венец эволюции наций, высшая точка национального прогресса» . Схожую точку зрения имел В. А. Ваганян: «Национальная культура синоним культуры буржуазной и в переходный период к социализму должна разделить судьбу буржуазии. Куда буржуазию, туда и национальную культуру» . Подлинная культура и культурное развитие были возможны, по В. А. Ваганяну, только через  преодоление национального, превращение «элементов культуры демократизма». «Я считаю самой опасной формой проявления национализма  возрождение его под видом создания национальной культуры» . «При социализме совершится процесс, который  диалектически противоречивым путем приведет - и не может не привести - к постепенному уничтожению  национальных языков, слиянию их в один или несколько могучих интернациональных языков»  .
Последующее от имени В. И. Ленина пришлось планировать И. В. Сталину, который уже через несколько лет пришел к выводу, о том, что, прежде чем нации сольются в мировом масштабе, их надо «слить в СССР»  и он открыто заявил: «требование отделения окраин - глубоко контрреволюционно» . В  послевоенные годы одного намека на «русский национализм» в известном «ленинградском деле» (1949-1950) стало достаточно для того, чтобы приговорить его  «участников» к расстрелу . Национальная политика определялась целью не только сближения, но и слияния наций, а препятствия усматривались как проявление национализма и шовинизма.
Намного позже на XXII съезде Н. С. Хрущев, продолжая линию партии по внутрисоветской ассимиляции, подводит промежуточные итоги: «идет процесс сближения наций,  усиливается их социальная однородность. В ходе развернутого строительства коммунизма достигнуто полное единство наций. Результаты предыдущих интеграционных процессов в национальной сфере  общества уже привели к тому, что в СССР сложилась новая историческая общность людей различных национальностей, имеющих общие черты,- советский народ» . Само создание национально-государственных единиц не являлось самоцелью. Осуществленное таким образом самоопределение наций, как писал, например, Н. Нурмаков в 1933 г., рассматривалось партией как «средство объединений наций в целях  будущего полного их слияния» .
В национальной политике советского периода можно выделить три подхода (этапа).
Первый этап. «Провозглашение независимости».
Право наций на самоопределение «вплоть до отделения и образования самостоятельных государств» официально провозгласили пришедшие к власти в России большевики, однако эта декларация преследовала тактические цели. В период гражданской войны, когда революционеры нуждались в союзниках, они активно поддерживали национальные движения, особенно левых «мусульманских социалистов» в регионах Поволжья, Кавказа и Центральной Азии. Разгромив белые армии и укрепившись у власти, большевики расправились с левыми лидерами национальных движений и силой подавили попытки создания самостоятельных национальных государств на окраинах России. После создания СССР руководители Советского Союза адресовали лозунг о праве наций на самоопределение народам сопредельных стран, используя национально-освободительное движение колониальных народов Востока в качестве союзника в борьбе против враждебных «империалистических» держав. Несколько позже, во время Второй мировой войны, ту же тактику использовали германские нацисты, активно поддерживавшие национально-освободительные движения народов СССР и освободительную борьбу в английских колониях.
Советская национально-культурная политика 1920-х годов была наивной и далеко не всегда успешной. Задним числом провал советского проекта бросил тень и на усилия первых послереволюционных лет, в результате которых многие народы бывшей империи обрели чувство собственного достоинства и возможность развивать собственную культуру, отнюдь не противопоставляя себя русской культуре.
Постреволюционный период сравнительно неплохо обеспечен статистическими данными, по которым можно судить об этносоциокультурных характеристиках российского общества, благодаря данным Всесоюзной переписи населения 1926 г. По данным переписи 1926 г. русские проживали на всей без исключения территории РСФСР. Государство стремилось укрепить свою социальную основу в ранее отсталых регионах. Индустриализация, создание тяжелой,  прежде всего оборонной, промышленности  сопровождались невиданным ранее организованным переселением народов на территории страны. С середины 20-х гг. до конца 50-х гг. удельный вес коренных национальностей снизился в населении всех (кроме РСФСР) республик. Практически все регионы стали более  многонациональными, чем они были до Октября 1917 г. Особенно высокими темпами шла миграция из Центральной России. Это привело к тому, что во всех союзных республиках вырос удельный вес русского населения (в 1959 г. он колебался от 3,2% в Армении до 43% Казахстане).
Второй этап. «Коренизация». Это проявилось в создании и функционировании специализированного учреждения - Государственного научно-исследовательского колонизационного института в Москве (1922- 1930 гг.) В период существования этого института были проведены такие важнейшие мероприятия для изучения миграции населения, как организация текущего учета миграции, а также включение вопросов по миграции в программу переписи населения 1926 г. Кроме того, в этот период появилось большое количество публикаций на тему переселенческого движения. Однако революционных изменений в направлениях исследований по миграции населения, несмотря на произошедшую революцию, не отмечено: изучение миграционных процессов продолжали те же ученые и специалисты, что и до революции, использовались те же научные подходы.
Советская политика коренизации 1920-1930-х годов, наряду с созданием этнотерриториальной автономии, способствовала быстрому распространению у народов СК грамотности и появлению интеллигенции. В борьбе за ликвидацию отсталости «национальных окраин» ранние установки большевиков предусматривали перевод образования на родной язык, что, в свою очередь, означало необходимость наличия письменности .
Следует специально отметить, что после революции менялась не только социальная, но и национальная база формирования интеллигенции.  Последовательно проводившийся курс на «коренизацию» государственного аппарата  в союзных и автономных республиках повлек за собой расширение подготовки специалистов из числа лиц, принадлежащих к  «титульным» народам. Притом все национальности, кроме русских, были объявлены культурно отсталыми и  получили льготы при поступлении в вузы. Для них в 20 - 30-е гг. сохранялась система бронирования мест в учебных заведениях общесоюзного значения.
Как отмечает исследовательница этого вопроса Зулай Хамидова, поскольку «в XVIII-XIX вв. в общественной жизни господствовал ислам, арабская письменность использовалась не только для религии, но и в делопроизводстве, официальной и частной переписке» . Открытие школ, гимназий, появление новых букварей и учебников на национальных языках способствовало зарождению учебно-педагогической терминологии и расширение употребления языка в новых сферах деятельности. Очень скоро ориентации советской власти поменялись в пользу латинской графики, чтобы, как выразился один из тогдашних лидеров, Микоян А. И., «разбить стену между европейской и мусульманской культурой», «сблизить Запад и Восток». В 1925 г. принимается решение о переходе на латинскую графику, несмотря на сильное сопротивление мусульманского духовенства. Это были годы бурного развития кавказской культуры и языкового строительства. Вышли первые учебники с использованием латинской графики: арифметика, природоведение, книга для чтения, словари, сборники фольклора. Начали работать институты национальной культуры .
Местные власти энергично осуществляли политику коренизации, и в феврале 1936 г. Областной совет принял постановление о подготовке национальных кадров, вовлечении представителей кавказских народов в производство, распространение среди них родных языков. Документ гласил: «Игнорирование и противодействие мероприятиям по созданию национального пролетариата, коренизации госаппарата и переводу делопроизводства на родной язык будут рассматриваться как контрреволюционная вылазка классового врага». Этим же постановлением советы всех уровней должны были «довести к концу 1936 г. удельный вес представителей  народов СК в аппарате до 60%, разработать вопрос преподавания в сельских школах на родном языке, ввести родной язык во все школы, средние, профессиональные и высшие учебные заведения в городе; организовать курсы по подготовке работников для советского аппарата - секретарей, машинисток, бухгалтеров, счетоводов, инструкторов и т.д.». К началу 1937 г. «коренизация» аппарата была произведена на 70%. «Работу и престижные назначения получили, как пишет Зулай Хамидова, все, кто имел хоть какое-то образование и авторитет среди населения» .
Любопытно, что все эти вопросы были уже не просто поставлены, но в значительной мере и решены в России 1920-х годов. Слова Ленина о «двух культурах в каждой национальной культуре» казались многим примитивным упрощением, но в них было куда больше практического смысла, чем в построениях либеральной политкорректности: «…надо поддерживать не чужую культуру вообще во имя общего принципа толерантности, а наиболее прогрессивные, демократические тенденции в этой культуре…» . Иными словами, надо относиться к чужой культуре так же, как и к своей.
Третий этап. «Русификация». После революции даже вынашивались планы перевода на латинскую графику  русского языка и клеймились как русификаторские всякие попытки рассматривать кириллицу в качестве основы письменности нерусских народов СССР. И это продолжалось довольно долго . В 1938 г. принимается решение перевести все языки народов СК на русскую графическую основу (около 70): переиздаются все учебники, меняется шрифт, упорядочивается орфография и терминология, осуществляются новые переводы общественно-политической, сельскохозяйственной, медицинской и технической литературы. После этой реформы национальные языки и литература сохранились в школе только как предметы, а все остальные дисциплины стали преподаваться на русском языке .
С этого момента начался процесс интенсивной языковой ассимиляции кавказцев в пользу русского языка. Русский язык стал рассматриваться в качестве  единственного универсального средства общения. Как пишет Федотов Г. П.:  «ассимиляция принималась как неизбежное  следствие цивилизации. Еще полвека или век, и вся Россия будет читать Пушкина по-русски, и все этнографические пережитки сделаются достоянием музеев и специальных журналов» . Языковая ассимиляция в целом поддерживалась общественным мнением. Русский язык в условиях быстро растущей урбанизации и высокой социальной мобильности рассматривался как  объективная необходимость и был наиболее престижным среди нерусского населения.
Русификация ставилась в инструкции Министерства народного образования России, в которой заявлялось: «Конечной целью образования всех инородцев, живущих в пределах нашего отечества, бесспорно, должно быть обрусение их и слияние с русским народом» . Это была открытая политика этнолингвицида, дорогу которой перекрыл Октябрь 1917 года. Большевики, идя на революцию, выдвинули в своей этнической политике самую научно обоснованную концепцию: «Никакой привилегии ни одной нации, ни для какого языка!»  . Это положение легло в основу языкового строительства огромного многонационального советского социалистического государства. И это было воспринято повсеместно как справедливую этническую политику. Но следует заметить,  что по своей широте и глубине воздействия на весь языковой процесс того времени общественные функции русского языка были огромными: он со временем стал своего рода толмачем (переводчиком с других языков) и вторым родным языком народов Советского Союза. Далеко не случайно русских считали ядром того нового  социального образования, которое называли «советский  народ - новая историческая общность людей» .
Мощные  миграционные потоки между регионами неизбежно вели к повышению роли русского языка как языка  межнационального общения. Овладение им становилось  важным условием приобщения к новой производственной и духовной культуре. И поскольку элементы нового входили в жизнь с русским языком, то у многих  представителей нерусских народов создавалась иллюзия целенаправленной русификации. Эти настроения  усиливались с проведением языковой политики, к числу которых можно отнести введение в 1938 г. обязательного изучения русского языка в республиках. В целом же приведенные факты говорят не о процессе русификации, а о процессе денационализации, который коснулся всех без исключения народов страны. Не случайно многие современные исследователи сходятся в том, что проводившаяся политика не имела национальной  окрашенности.
Русификация, т.е. обязательное изучение русского языка во всех учебных заведениях страны, считалась необходимым условием рождения гражданина нового типа. Во всех школах страны основное внимание и финансовые средства были направлены на изучение русского языка. В связи с экономическими потребностями СССР, правительственные структуры проводили политику ускоренного перевода образования национальных меньшинств на русский язык обучения, который приобрел статус языка межнационального общения. Постепенно многие этнические группы стали терять носителей своих языков и культуры. Национальные языки уходили из городской жизни, и культурная граница проходила не столько между кавказцами и русскими, сколько между селом и городом. Значительная часть кавказцев не только перестала пользоваться родным языком, но и вообще утратила способность разговаривать на нем. «Русский язык стал привлекательным потому, что это - язык новой культуры, язык социализма. В этом - источник любви к нему всех народов Советского Союза и всех борцов за прогресс и за социализм во всем мире» .
Трудно переоценить вклад русского народа в преодоление фактического неравенства в области культуры. В 1920-1930-х гг. много внимания уделялось созданию научных и культурных центров в  республиках. Для будущего духовного прогресса народов  наибольшее значение имела подготовка национальных кадров (в школах, средних специальных и высших  учебных заведениях) . В 1935 г. в РСФСР существовало 22 145 нерусских школ, в которых обучалось 2340 тыс. детей на 80 языках. В 1936/37 учебном году в РСФСР насчитывалось свыше 160 нерусских техникумов, 20 педвузов и 22 учительских института. Большой вклад в решение национальных кадровых проблем внесли вузы Москвы, Ленинграда, ряда других центров. Только в 1936 г. в РСФСР обучалось 329 170 нерусских студентов в вузах и 430 429 в техникумах, где обучение шло только на русском языке .
Согласно национальной политике, все люди, проживавшие на территории СССР, должны были стать русскоязычными. При этом родные языки рассматривались в качестве помехи для совершенного овладения русским языком. Данная идея имела отражение во многих Программах КПСС, провозглашавших в качестве главной задачи партии создание «общенародного государства» и формирование «единого советского человека». При этом подразумевалось, что в процессе построения бесклассового общества будет происходить стирание национальных различий, в том числе и языковых , а «русский» в общественно-политическом контексте стал выступать синонимом слов «советский», «социалистический», «глубоко интернациональный».
Однако, как отмечают исследователи уже в  «постсоветскую» эпоху, наиболее жесткая политика в отношении языков малых народов велась не только в РСФСР, но в других союзных республиках. Так, в Грузии не допускалась письменность на мегрельском и сванском языках, в Таджикистане - на ягнобском и  большинстве памирских , а в Азербайджане не было ни одной лезгинской школы и лезгины не упоминалисьучебниках по истории Азербайджана .
Предвоенный Северо-Восточный Кавказ жил по правилам, которые можно назвать своеобразным симбиозом советских норм и законов с народными правовыми нормами адата при сохранении некоторых исламских традиций и ценностей. Подавляющее большинство простых людей не вступали в партийные ряды и не были открытыми врагами режима. С началом в 1941 г. войны с гитлеровской Германией 29 тыс. чеченцев ушли на фронт защищать свою страну - Советский Союз. Хотя некоторые чеченские авторы теперь и берут слово «свою» в кавычки, тогдашнее поколение чеченцев было настроено патриотично и воспринимало СССР как родину.
Не только начавшаяся языковая ассимиляция, но и глубокая советизация, включая советский патриотизм и лояльность власти, были характерны для большинства дагестанцев чеченцев, ингушей, черкесов. Такова была общая картина по всему СК и Чечня не была исключением. Из данных довоенного времени образ чеченского «гордого дикаря» или «вечного бунтаря» никак не складывается, и этот патерналистки-шовинистический (по сути, неоколониальный) стереотип должен быть отвергнут. Тем более такой образ не подходит и для чеченцев второй половины XX в.
Новые северокавказские республики были в значительной степени искусственными образованиями. Многие этносы оказались разделенными. Формирование наций затруднялось несовпадением их расселения с автономными границами. Значительные группы титульной нации оставались национальными меньшинствами в соседней республике. Приток русских, система образования способствовали русификации и формированию значительного слоя русскоязычного населения.
Царская Россия стремилась ассимилировать элиту завоеванных территорий, советский режим - советизировать ее и успехи были замечательные. Элита СК полностью интегрировалась в советское общество и культуру, они восприняли русские вкусы и чувствовали себя в Москве и на Урале также дома, как где они родились. Сложилось различие между абстрактной Россией, к которой они испытывали ненависть, унаследованную от традиции сопротивления российскому завоеванию, и русской культурой, которую они уважали.
Нельзя отрицать, что в СССР была интересная национальная литература, всех этих писателей с удовольствием читали, они были родными для всей страны. Национальные книги учили воспринимать культуру соседнего народа как свою. Издавалось в русском переводе много национальных сказок для детей. Выходили многотомные «Библиотека пионера», «Библиотека дружбы народов», где печатались повести национальных писателей.
Ошибки. По целому ряду причин, о чем говорилось выше, национальная политика Советского государства  представлялась, прежде всего, как политика, базирующаяся на сохранности этничности. Отсюда ориентация на национальную государственность внутри единого государства, пропаганда так называемого «расцвета»  наций и пр., в чем и была заключена ошибочность, во многом объясняющая и нынешний кризис национальных  отношений в РФ.
Нет сомнения в том, что СССР через 50-100 лет после его распада многие будут называть идеальным обществом, сравнивая его с античной Грецией. Вся его внутренная политика позволила в сжатые сроки ликвидировать разрыв в уровне социально-экономического и  культурного развития огромного количества народов. Однако однобокая пропаганда «расцвета» наций способствовала не только росту национального  самосознания малых народов, но и формированию таких отрицательных черт, как самовосхваление при игнорировании помощи и поддержки других народов, прежде всего русского. Более того, освоение представителями русского  народа природных богатств республик, создание  предприятий, городов, культурных центров (сопровождавшееся сложными миграционными, демографическими процессами) порой трактуется как «захват территорий» или проявление «русского колониализма» .  Подразумевается, что преобразования в стране в те годы осуществлялись, прежде всего, в интересах русской  нации. Так или иначе, но в конце 80-х гг., местные элиты открыто заявили о стремлении к полному контролю над  «своими» территориями, а сформулированная таким образом  национальная идея сыграла определенную роль в распаде СССР.
Все ошибки национальной политики СССР оголились и катализировались с распадом великой интернациональной державы. «Я националист»,- заявил Б. Н. Ельцин на встрече с творческой интеллигенцией накануне референдума, возможно намекая в будущем на многочисленные межнациональные конфликты . В итоге национальный вопрос стал одной из главных осей политической (и не только) жизни России на долгие годы. Р. Г. Абдулатипов констатирует: «Российский парламент, Б. Н. Ельцин поддерживали прибалтийские  республики, надеясь на то, что они будут влиять на  демократизацию процессов внутри России. А вместо этого... мы получили этнократические государства, которые  проводят государственную политику преследования  людей по национальному признаку» .
В целом современные национальные процессы и концепции государственного устройства РФ во многом напоминают исторические реалии 1991 г. Распад СССР полностью соответствует националистическим устремлениям национальных элит коренных народов СК республик. Практически во всех республиках утвердились откровенно националистические режимы, ликвидировавшие реультаты былого интернационализма и космополитизма. Они четко закрепили приоритет коренных наций и вынудили «инородцев» занять подчиненное, неравноправное положение. В этом закладывается новая основа межнациональных и межгосударственных противоречий и что, очевидно, не имеет никакого отношения к торжественно декларируемой  целостности РФ.
При распаде СССР этносоциальная инженерия выявила заметную несостоятельность национального деления страны. Распад по этнограницам  заставляет задуматься о нелегкости осуществления этноассимиляционного процесса. Анализ трагического опыта (СССР, Югославии, Грузии) подводит к выводу, что внутреннее административное этнотерриториальное деление государства может достаточно легко привести к его распаду по этнолиниям, причем даже очень сильного государства. В этой связи следует отметить сомнительную  ценность развития национальных анклавов (республик) с характерными признаками (территория, язык, культура, религия) для стабилизации целостности государства.
Верным оказалось  пророчество Л.А. Тихомирова, писавшего в начале ХХ века:  «Никогда, никакими благодеяниями подчиненным  народностям, никакими средствами культурного единения, как бы они ни были искусно развиваемы,- нельзя обеспечить единства государства, если ослабевает сила основного племени». Политика, продиктованная  намерениями «купить благосклонность» народов за счет того, которым создавалось и держалось  государство, - «это - политика саморазрушения» .
Анализируя национальные вопроси в Средней Азии в начале 90-х как «провал политики патернализма» О.Г. Дмитриева делает закономерные выводы: «Перераспределение ресурсов и средств могло обеспечить общий подъем народов лишь в случае, если отстававшие предпринимали усилия сравнительно большие, чем идущие впереди. Без такого стремления постоянная перекачка средств объективно играла роль негативную и даже реакционную, поскольку рано или поздно должна была привести к потере интереса к  сотрудничеству со стороны «идущих впереди», снижению общих темпов развития, стагнации общества и ослаблению государства» .
Одной из главных причин распада Советского Союза явилось непрерывное нарастание центробежных сил. Слабость центростремительных сил, которую можно назвать слабостью советского федерализма, естественным образом вытекала из всей советской модели развития, хотя истоки процессов просматриваются еще в Российской Империи. Ценности федерализма, столь почитаемые в таких странах, как США или ФРГ, никогда не были по-настоящему популярны ни в России, ни в СССР.
Сам процесс ассимиляции, причем как в СССР, так и в царской России, достигался за счёт двух столпов: высокого демографического тренда нации-большинства и высокого культурного уровня. Колоссальная биологическая сила русского этноса была несколько надломлена сначала после революции в результате коллективизации и индустриализации, а затем и после распада СССР. Положение еще значительнее осложнилось насильственной ликвидацией культурных и идеологических институтов традиционной страты.
Безусловно, одной из немногих, но роковой ошибкой СССР в национальной политике было - сохранение национальностей, их территориальное определение и высокая этноконцентрация в данных местах. Возможно, ассимиляция могла бы протекать естественным путём вследствие миграции и закончилась успешно, но на это не хватило времени. Межнациональные браки не запрещались, но и не поощрялись обычаями и традициями. О существовании бытового этноцентризма власть, конечно же, догадывалась, но не придавала должного значения, что вследствие распада государства моментально позволило ему трансформироваться в национализм, а у некоторых народов СК и в сепаратизм. Национальные образования стали главной силой, способствующей «раскачиванию» и распаду не только СССР, но и некоторых ее наследниц (Грузии). При умелом содействии мирового сообщества (в условиях глобальных антропогенных проблем и этнических конфликтов) политика поликультурности как бы стала «спасительной».
Следующей ошибкой в советской национальной политике можно считать акцентуацию на политико-идеологических вопросах, забывая о национально-этнической психологии и исторически сложившихся этноспецифических компонентах самосознания народов СК. В результате это межнациональные  противоречия «заглушались» и переводились в так называемую латентную форму, - «ждали» демократических преобразований. Демократические процессы раскрепостили национальную энергию, что мгновенно гиперкатализировало этнонациональные интересы и вышли на свет межнациональные противоречия.
Иерархическое национально-государственное  устройство и определенный приоритет «титульных  наций» в национальных образованиях, на первых этапах сыграв  позитивную роль выравнивания и сближения социально-экономического и культурного уровней развития советских народов, впоследствии стали оборачиваться своей негативной стороной. Это явилось трагедией прежде всего для русских, многие из которых своей исторической Родиной считали не Российскую Федерацию, а СССР в целом.
Неудачи политики перестройки  способствовали мощному подъему республиканского  национализма, получившего ярко выраженную  антирусскую направленность. Как констатировал писатель И. Рогов, «русских, Россию обвиняют во всех  исторических бедах и грехах, начиная с первородного греха Октябрьской революции и дальше в глубь веков... завоеватели, колонизаторы, оккупанты... Такой образ русских усиленно внедряется в сознание местного  населения и отзывается целым набором стереотипных выражений от обывательски-примитивного: «Русские, убирайтесь домой!» до интеллигентски-рассудительного: «Вы, русские, выполнили свою историческую миссию, и теперь вам пора возвращаться на родину» . Общее негативное отношение к русским  приобретало и политико-правовые очертания в виде  программ и деклараций народных фронтов, в проектах законов о языке и гражданстве. Фактически «русский вопрос» был поставлен нерусскими и возник как  реакция на антирусское давление в «национальных»  республиках СССР.
И уже в современной России национальное устройство и выравнивание набирает ту же  негативную силу. Как выход, А. Кибрик советует: «…отменить национально-территориального деления,  поскольку оно стало стеной, в которую уперлись и  политические реформы, и экономическое обновление российского общества. Если мы и дальше будем идти по пути «усовершенствования» этого «средневекового» деления, то окончательно погрязнем в пучине этнических войн. Для замены  существующего национально-территориального деления потребуется не менее 10-15 лет «пропаганды с  позиции здравого смысла» в пользу новой системы с тем, чтобы господствующая ныне в сознании «даже самых прогрессивных и свободомыслящих» граждан России этнонократическая идеология» уступила место новой системе ценностных ориентации»  .
Необходимо признать, что принцип национальности, фактически декларируемый в качестве основы нынешнего национально-государственного и национально-территориального устройства России, не реализован и не может быть полностью реализован, поскольку предполагает создание бесконечно большого числа национально-территориальных образований, очищение этих образований от «инородцев» или отведение им участи второсортных граждан на этих территориях.
Советские этноэлиты, также как сегодняшние республиканские, были статусными, «номенклатурными» и зависели от отношений с центром, от его благорасположения. Они чувствовали себя хорошо в рамках жесткой вертикальной пирамиды власти, типичной для всей советской системы, но мало что теряли, если, распадаясь, эта пирамида просто дробилась на подобные же фигуры меньших размеров. В малых пирамидах местные элиты оказываются ближе к новым вершинам, распад СССР означал для них повышение статуса, что для них было главным . Укрепить же свои позиции, свою власть, легитимность которой прежде освящалась союзным центром, помогла опора на этнический национализм.
Нестатусной элиты, общественных слоев, состоящих из независимых частных лиц, из собственников, опирающихся на горизонтальные, безразличные к административным границам связи, в СССР не существовало или во всяком случае они были намного менее развиты, ибо очень слабо были развиты сами эти связи. Но только такие слои кровно заинтересованы в федерализме и служат ему надежной опорой.
Из вышеописанного мало, что отличается от сегодняшей ситации в республиках СК. Нерушимость СССР была одной из главных, постоянно декларируемых ценностей советского политического истеблишмента. Союз республик выглядел необыкновенно прочным. Но это была прочность деревянной бочки, скрепленной снаружи железными обручами, а не прочность железной бочки. Огромные усилия и ресурсы были направлены на то, чтобы не заржавели и не ослабли внешние железные обручи, этой задаче подчинялась едва ли не вся конструкция советской мобилизационной модели развития. Но все оказалось тщетным, ибо сама эта модель была главной причиной недоразвитости куда более важных внутренних сил сцепления.
My Great Web page
ТЕРРИТОРИЯ ГЛОБАЛИЗАЦИИ, ДЕМОКРАТИЗАЦИИ, ИНТЕЛЛЕКТУАЛИЗАЦИИ
«Международный центр «ФАЛКОГРУП»
Автономная некоммерческая организация исследований и социальной дипломатии
2009-2018  © FALCOGROUP