Конструктивный Департамент
4.3.  Модернизация горизонтальных (национальных, религиозных, культурных) связей - модернизация этничности.

Вслед за преобразованием системы вертикальных связей наступает очередь горизонтальных, определяемых традициями, обычаями, религией, культурой и языком. Для чеченца, аварца, ингуша выезжая за пределы республики, недостаточно  знания только родного языка. Рост подвижности населения усиливает «имперскую» роль русского языка и в то же время умножал число тех, кто вынужден был пользоваться им, не будучи его естественным носителем. Незнание или слабое знание русского языка служит барьером на пути социального продвижения. Жизнь ставит  перед необходимостью выбора (или компромисса) между родным и русским языком. То же  с религией, обычаями, правилами повседневной жизни и т. д. Шаг за шагом, с разной скоростью для разных социальных, этнических, лингвистических или конфессиональных групп, общество постоянно двигается в поисках нового «мы» и нового «они».
Формирование постсоветской российской национальной идентичности по определению - долгосрочный проект. Сама по себе этничность религии не является препятствием модернизации. Вместе с тем, поскольку нации и религии представляют совершенно реальную и неизбежную почву для каждого деструктивного государственного процесса, государственникам приходится действовать в этно-религиозной среде и для успеха этой деятельности они обязаны выступать как «самые ревностные националисты и религиозные фундаменталисты». Однако такая деятельность не прямолинейна. Она заключается в том, чтобы «вести» сознание представителей разных народов и религий одной определенной  территории (государства) как можно хаотичней для них (внешне), с тем чтобы, в конце концов, этно-религиозные различия были преодолены и позабылись.
Анализ исторического опыта и современной ситуации в межнациональных отношениях показывает, что попытки строить государство с опорой на приоритет коренной нации, к действительному решению  национального вопроса привести не может. Этот путь  бесперспективен прежде всего потому, что он игнорирует саму идею равноправия народов, поскольку право нации на создание «своего» национального государства на территории с многонациональным населением  означает лишение такого же права всего некоренного населения. Решение возможно лишь при опоре на идею равноправного союза всех народов и  последовательный демократизм в отношениях между ними. А это требует ликвидации нынешней системы национально-государственных образований Российской Федерации в том ее виде, в каком она подчинена обеспечению приоритетного развития коренной национальности и игнорирует потребности в таком же развитии некоренных народов и национальных групп . До недавнего времени такие предложения представляли интерес чисто теоретический. Сейчас они становятся насущным политическим вопросом.
Сама по себе этничность и религия не являются прямым препятствием модернизации. Но в тоже время этноцентризм и религиозный фундаментализм представляют совершенно реальную и неизбежную почву для деструктивного процесса при федеративном устройстве государства. Принципы этноцентризма и религии несовместимы с принципом социально-эволюционного процесса и они должны быть «принесены в жертву последнему» - это одно из элементарных требований соответствия общемировому прогрессу и модернизации. Невозможно в одно и то же время развиваться, соответствовать современности ХХI в. и оставаться националистом и религиозным фундаменталистом. Между принципом социально-эволюционного прогресса и принципами этноцентризма и религии  существует  непримиримый антагонизм. Можно с уверенностью сказать, что процесс глобализации ведет к эпохе одной универсальной high-tech культуры и наблюдаемые сопротивления этому в сторону возврата к традиционной культуре приводят к мучительному несоответствию с требованиями современности.
Известно, что любую развитую социокультурную систему можно представить как двухкомпонентную структуру - ядро культуры и защитный пояс. Ядро культуры концентрирует в себе нормы, стандарты, эталоны и правила деятельности, а также систему ценностей. Структурами, в которых реализуется ядро культуры, являются, прежде всего, фольклор, мифология, предрассудки, национальные и социальные обычаи, правила бытового поведения, исторические традиции и основные языковые структуры. Национальный вопрос разрешается последовательно и национальные языки развиваются всего лишь как средство и кратчайший путь от поликультурности к разнообразной и многогранной монокультуре. А. Д. Градовский в результате своих исследований истории и историографии национального вопроса пришел к выводу о том, что народы перерождаются под влиянием  собственных творческих сил и воздействия других культур .
Так как главная функция ядра культуры - сохранение и передача самоидентичности социума, то оно обладает высокой устойчивостью. Вместе с тем, ядро культуры не может оставаться неизменным в абсолютном смысле. Представляя собой на самом деле информационную структуру, оно должно изменяться, так как по определению информация есть способ фиксации и передачи изменений.
Для сохранения ядра культуры в процессе исторического развития возникает особый культурный защитный пояс. Он выполняет роль фильтрующего механизма, пропускающего директивную информацию, идущую из ядра культуры, но отслеживающего и поглощающего информационные импульсы, поступающие в социум от других культур. Защитный пояс выполняет и другую функцию - адаптацию к окружающей социально-технологической среде .
Традиция может оказывать позитивное воздействие на процесс модернизации, а может - препятствовать ему, равно как и процесс модернизации может приводить к ослаблению влияния традиции, а может и способствовать ее усилению. Речь идет о противоречии между системой социальных (институционализированных) и системой групповых (неинституциональных) норм - с другой . Групповые нормы отходят на второй план по мере модернизации общества. Именно традиции являются ядром культуры и главным объектом (а зачастую и просто противником, тормозом) процесса модернизации. Недооценка и игнорирование наличия, реального влияния и веса традиций приводит модернизационные идеи к изоляции от населения, а сами процессы модернизации к поражению. Переоценка же роли традиций, которая нередко бывает результатом незнания механизмов их появления и развития, толкает власть к пассивности и  к демодернизации. Поэтому для успешности модернизации приходится избегать упомянутых крайних позиций: игнорирования традиций и преувеличения их значения. Традиция в основе своей довольно консервативна, но и она, тем не менее, подвержена процессам изменений, развитию. Традиция, как один из основных социокультурных элементов властвования, обусловливает степень восприятия универсальных норм и целей политического развития, а успешная модернизация может осуществиться только при изменении ценностных ориентаций широких социальных слоев.
Между тем, разрыв между уровнем модернизированности различных народов России весьма значителен. Этим разрывом можно объяснить многие из существующих этнополитических проблем Юга России.
Одним из основных содержательных векторов модернизации северокавказского политического процесса представляется постепенное расширение спектра легальных общественно-политических объединений, вплоть до включения в него сепаратистских движений, строго ориентированных на деятельность в конституционном нормативно-правовом поле и жестко осуждающих методы борьбы сепаратистско-террористического подполья. Вместе с тем, шаги в направлении модернизации, требуют значительного подкрепления развертыванием социально-психологических программ и мер.
Политическая практика всего постсоветского периода показала, что ни одна республика СК не располагает внутренним ресурсом для устойчивого развития суверенного государственного образования. И их успешная модернизация может быть осуществлена только в составе России при мощной финансовой, материально-технической, социокультурной и информационной поддержки федерального центра.
Опыт многих стран показывает, что взаимоассимиляцию современных обществ обеспечивают не столько политическая воля власти и административная вертикаль, сколько прочность горизонтальных гражданских связей. То, что каждому человеку свои обычаи, традиции, религию и формы поведения, в которых он воспитан и к которым привык, ближе, чем другие, а чужие часто кажутся странными, нелепыми, и даже неприемлемыми - вполне нормально и естественно. Но сегодняшняя реальность такова, что эти действительные или воображаемые различия между кавказцами и русскими превратились во враждебную психологическую установку. Разумеется, она носит повсеместный характер, поскольку по мере усиления унификации культурных форм в русском и кавказском обществах развивается и тенденция обращения к своим корням. Рост этнического самосознания, интерес к религиозному наследию - все это суть проявление потребности быть выше (изначально) других народов, других религий.
Не умаляя значимость корыстных интересов национальных и религиозных движений, этноэлит и зарубежных сил, все же база радикализма не порождена волей и разумом отдельных людей - его источником является сама нация, ее объективные цели и интересы. Другими словами, национализм и религиозный фундаментализм выступают как форма (идеологическая и политическая) выражения народов своих целей и интересов, учитывая, что главной целью для них является создание или сохранение самостоятельного государства. Таким образом, этнорелигиозные движения за создание самостоятельного государства, именуемые «освободительные» или «сепаратистские», необходимо признать объективным и закономерным явлением, вытекающим из природы национально-территориального устройства РФ.
Опыт многих стран показывает, что взаимоассимиляцию современных обществ обеспечивают не столько политическая воля власти и административная вертикаль, сколько прочность горизонтальных гражданских связей. Это определяет и одно из направлений:  укрепление горизонтальных основ российской государственности в условиях этнокультурного многообразия. Речь идёт о формировании гражданской нации, объединённой узами солидарности, не зависимой от этнонациональной принадлежности.
Большинство социальных этнопсихологов, памятуя об историческом опыте 30-х годов, когда экзальтированный национализм стал одним из источников фашизма и национал-социализма, а также о кровопролитных межнациональных войнах и конфликтах постсоветского периода, всячески подчеркивают иррациональность и потенциальную опасность для стабильности общества националистических движений и связанных с ними эмоций. «Национальная самоидентификация должна быть вытеснена в область личной жизни и культуры из области политики и принятия решений», - такой вердикт вынес национализму Фрэнсис Фукуяма. Со слов слова Пьера Трюдо: «Государство, которое определяет свою деятельность преимущественно в понятиях этнических и религиозных характеристик, неизбежно становится шовинистическим и нетерпимым. Националисты, политические реакционеры руководствуются при определении «общее благо» интересом этнической группы или религиозного идеала, а не понятием «всего народа» независимо от индивидуальных характеристик» .
Пока новая, модернизационная культура не приобретет нормативные и институциональные характеристики, не станет нормой общероссийского, в том числе и кавказского поведения, никакие модернизационные (техногенные) изменения «приживаться» не будут. Причиной срыва модернизационных процессов являются не инновации сами по себе, а их неорганичный характер. Механическое копирование, не завершающееся новым синтезом, неспособность сформировать новые институты, регулятивные механизмы и «новые уровни социальной общности» приводит к антимодернизационным реакциям - национализму, традионализму. Т.е. главной причиной срыва модернизации является не сопротивление традиционной среды инновациям, а отсутствие нового устойчивого социального уровня, в рамках которого могло бы осуществляться продуктивное взаимодействие разнородных этнических и ценностных (культурных, религиозных) систем. Успех модернизации будет определяться тем, в какой степени удастся создать общий для всех этногрупп тип восприятия.
Традиции и религия - это основа республиканских и общественных структур, а также общественного сознания. Именно они определяют устойчивость. Поэтому одной из определяющих задач информационно-психологического воздействия является их изменение или разрушение. Определенная избирательность воздействия может позволить практически устранить межнациональные и межконфессиональные различия и одновременно обеспечить увеличение ценностей российской государственности. То есть на определенном этапе воздействия может возникнуть положительная обратная связь, ускоряющая процесс перепрограммирования - влечение к другой культуре (русские к кавказской и наоборот). Этничность и религия постепенно должны выходить из сферы публичного, а инкорпорирование в народную традицию должно постепенно размывать ее изнутри.
Рассуждение на уровне государства по поводу - какие традиции лучше, какие хуже - лишено всякой логики. Оценка их всегда зависит от того, кто оценивает и с какой точки зрения. Взаимоассимиляция народов не может быть сугубо односторонней. Центру лишь необходимо «соединить» и «перемешать» народы, а процесс эволюции уже сам без человеческого сознания выберет нужные традиции и обычаи. Традиции не являются запрограммированным фактором в подсознании народа, чем-то вроде генотипа, который подспудно развивается только по своей внутренней логике. Они создаются, закрепляются и начинают действовать стихийно, они не являются фатальным фактором  и не могут играть определяющую роль во всемирно-историческом масштабе. Однако при традицональном регрессе, которой можно наблюдать на СК, традиции могут сыграть роль дополнительного фактора, способного затормозить процесс модернизации.
Каждый народ обладает базовым набором традиций и обычаев, определяющих поведение его индивидуумов. Чем больше мощность множества традиций и обычаев и их связей, тем устойчивее нация к целенаправленному информационному воздействию. Следующий вопрос - традиции включают как иррациональный, так и сознательный элемент. Считается, что по мере развития модернизационной культуры, сознательный элемент постепенно усиливается.
Полной этнической культуры в доминирующей российской культуре практически не должно быть. Должны лишь существовать разные степени смешения, при которых элементы культур русских и кавказцев соединяются таким образом, что формируют новую устойчивую комбинацию, новую культуру. Обязательно и обратное влияние, оказываемое культурами кавказцев на русскую культуру.
Устойчивость этничности и религии северокавказских народов к внешнему воздействию связана с их структурированностью, наличием множественности дублирующих взаимосвязей. Так, в отличие от кавказского общества, русское можно характеризовать как неустойчивое, но в русской неустойчивости есть и сила русской культуры. Может показаться, что полностью разрушаются базисные структуры русского общество, но оно вновь группируются в государство с подчиненными и повелителями. Только с разрушением горизонтальных и вертикальных связей антироссийская ситуация на СК возможно станет обратимой.
Вопрос о возрождении древних социальных институтов (родов, тейпов) с одновременной реанимацией древней правовой базы (традиционное право) их функционирования  постоянно муссируется различными национальными организациями. На первый взгляд, это очень быстрый и легкий вариант, тем более реликты этих институтов, хотя и в трансформированном виде, но все же в некоторых кавказских (ингушском) обществах сохранились. Но это абсолютно бесперспективный в историческом плане путь, так как, с одной стороны, нет базовых условий (единство территории, общность экономических и политических интересов и т.д.) функционирования этих институтов, с другой стороны, реанимация тейповых структур должна неизбежно привести к развалу республик в современном смысле этого слова. Ведь кавказские государства, существовавшие при клановой демократии, были квазигосударствами, в которых отсутствовало большинство государственных институтов. Например, в своей основной массе вайнахи очень настороженно относились ко всяким попыткам зарождения феодальной власти и феодальной аристократии и общими усилиями в корне пресекали их. Об этом свидетельствуют богатейший фольклорный материал и обычай «раскулачивания», бытовавший у чеченцев и очень редко встречающийся у других народов.
В условиях трансформация этнонациональной политики в политику этнокультурную, разговора о равной ценности культурного наследия всех народов России недостаточно. Необходимы принятие новых парадигмальных установок на признание многообразия культур и необходимости их взаимодействия, закрепление их в концепции политики государства в этнокультурном развитии. Не исключено, что потребуется принятие законодательства в области культурного многообразия, в том числе для упрочения процессов этнокультурной безопасности, предотвращения конфликтов. Культурная политика должна учитывать рост вариативности этнокультурных идентичностей и разрабатываться с учетом признания культурного многообразия на основе имеющегося отечественного и международного опыта, по сути быть мультикультурной.
Одновременно политика России в области культуры должна быть культурно-информационной, предусматривать преодоление негативных последствий информационно-технологического развития для культурного плюрализма, сохранения многообразия. Новая культура не возникает лишь в связи с совершенствованием коммуникационных систем, и одним из наиболее серьезных недостатков является игнорирование социокультурных критериев и последствий деятельности средств массовой коммуникации. Связь культуры с общественным развитием требует не только того, чтобы все люди располагали возможностями коммуникации и получения информации, но и имели доброкачественную информацию, а сама деятельность средств массовой коммуникации строилась на принципе баланса рыночной эффективности и социальной справедливости, соблюдения определенных моральных норм, поэтому столь остро стоит вопрос о выработке культурной политики, которая сводила бы к минимуму негативные социокультурные последствия воздействия современных информационно-культурных технологий.
Сегодня на СК необходимо начать «писать» новую культурную память посредством установления общероссийских идеологических декораций - традиционная практика культурного конструирования Империи, и она должна быть, прежде всего, в образовании, а не в пропаганде. Этнические общины стремятся сохранить себя, свой исторический опыт, культуру, самобытность. Безусловно, весь огромный накопленный опыт не должен быть забыт. В контексте противостояния интеграции к клановой северокавказской культуре это понимается так, что искусство, музыка более не могут считаться изолированными. Северокавказская, как и вся российская культурная интеллигенция должна развить многообразные техники против монополизации восприятия и гомогенизации культурных ориентиров, обычаев, традиций. Так появится возможность продемонстрировать абсурд моноэтнического и какого бы то ни было религиозного спектакля.
My Great Web page
ТЕРРИТОРИЯ ГЛОБАЛИЗАЦИИ, ДЕМОКРАТИЗАЦИИ, ИНТЕЛЛЕКТУАЛИЗАЦИИ
«Международный центр «ФАЛКОГРУП»
Автономная некоммерческая организация исследований и социальной дипломатии
2009-2018  © FALCOGROUP